МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

КУБАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

САВВА М.В., САВВА Е.В.

ПРЕССА, ВЛАСТЬ И ЭТНИЧЕСКИЙ КОНФЛИКТ (ВЗАИМОСВЯЗЬ НА ПРИМЕРЕ КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ)

КРАСНОДАР 2002

Министерство образования

Российской Федерации

Кубанский государственный университет

САВВА М.В., САВВА Е.В.

ПРЕССА, ВЛАСТЬ И ЭТНИЧЕСКИЙ КОНФЛИКТ

(ВЗАИМОСВЯЗЬ НА ПРИМЕРЕ КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ)

Краснодар

2002

УДК 342.5 (470.62)

ББК 66.3 (2 Рос) 12

          С 126

          Рецензенты:

В.К. Малькова, канд. ист. наук, старший научный сотрудник Института этнологии и антропологии РАН (Москва);

          П.М. Хакуз, д-р филос. наук, зав. кафедрой философии Кубанского государственного технологического университета (Краснодар).

Савва М.В., Савва Е.В.

С 126 Пресса, власть и этнический конфликт (взаимосвязь на примере Краснодарского края). Краснодар: Кубанский гос. ун-т, 2002. 176 с.

          В книге отражены результаты этнополитологического исследования проблемы влияния прессы и власти в их взаимодействии на уровень напряженности этнополитической ситуации на примере Краснодарского края. В работе изучаются различные аспекты данной проблемы, в том числе конструирование прессой этнического конфликта и его урегулирование.

          Адресуется научным работникам, студентам и аспирантам, а также журналистам, занимающимся изучением и освещением межэтнического взаимодействия.

          Работа выполнена в рамках Программы «Межрегиональные исследования в общественных науках» (гранты №КТК 018-1-01/1 и №КТК 018-1-01/02).

          Поддержка данного проекта была осуществлена Программой «Межрегиональные исследования в общественных науках», Институтом перспективных российских исследований им. Кеннана (США), Министерством образования Российской Федерации за счет средств, предоставленных  Корпорацией Карнеги в Нью-Йорке (США), Фондом Джона Д. и Кэтрин Т. Макартуров (США) и Институтом «Открытое общество» (Фонд Сороса).

Точка зрения, отраженная в данной работе, может не совпадать с точкой зрения вышеперечисленных благотворительных организаций.

© Кубанский государственный университет, 2002

© Савва М.В., Савва Е.В., 2002

ISBN 5-8209-0210-6

Введение

          Наша работа не является исследованием в области журналистики, несмотря на то, что ее название начинается со слова «пресса». Книга посвящена этнополитической проблеме. По мнению авторов, одной из самых важных в современных этнических отношениях. Эта проблема – взаимосвязь прессы и власти в таких явлениях, как этническая напряженность и этнический конфликта также роль прессы и власти в конструировании конфликтной ситуации. Проблема очевидна и актуальна: в научной литературе, как пишет В.К. Малькова, уже появились такие термины, как этническая журналистика – журналистика, освещающая проблемы этничности, и этническая информация – информация об этнических особенностях жизни, появляющаяся в СМИ в разных формах.[1] Как указывает В.А. Тишков: «В современном обществе без СМИ фактически невозможно организовать конфликт, и они уже давно есть часть и одна из фронтовых линий конфликта. Каждый журналист при всей претензии на объективность, действует в определенном поле власти и заангажированности (политической, этнической или редакционно-бюрократической)».[2] Согласно заключению ежегодного доклада Сети этнологического мониторинга и раннего предотвращения конфликтов за 2001г. «Межэтнические отношения и конфликты в постсоветских государствах», самостоятельными источниками напряженности служат деятельность средств массовой информации, а также распространяемые в обществе (не без помощи СМИ) всевозможные фобии и слухи.[3]   

          Пресса и власть как социальные институты связаны чрезвычайно тесно, особенно в России и в настоящее время. «У нас процесс функционирования журналистики определяют четыре группы институционализированных структур, которые являются потребителями журналистского продукта. Это прежде всего власть, которая напрямую вовлечена в дела журналистов, поскольку не только определяет правила игры, но и сама является и учредителем СМИ, и заказчиком, и потребителем определенного продукта. Власть, которая покупает нас с корнями, с потрохами, со всеми публикациями, вместе взятыми… Но дело не только в том, что власть заинтересована в журналистике. Дело еще и в том, что многие журналисты видят во власти если не единственного, то главного субъекта общественной жизнедеятельности…». Остальные три из упомянутых четырех структур – бизнес, интеллигенция, гражданское общество.[4] Влияние на прессу первого и главного фактора пока значительно сильнее, чем влияние любого другого. Е.Л. Вартанова пишет: «Решающим фактором выступают также взаимоотношения власти и СМИ на региональном уровне, накладывающие отпечаток и на экономическое положение, и на политические пристрастия медиа».[5] По данным И. Дзялошинского, руководителя Комиссии по доступу к информации, для 89% российских журналистов исполнительная власть – главный источник информации.[6] Причину этого применительно к региональной прессе достаточно категорично определяет Н.А. Смирнова: «Аналитическая составляющая региональной прессы выражена довольно слабо. Преобладает информационно-обзорное направление. В оценках экономического и социального положения региона журналисты чаще ориентируются на мнения, суждения чиновников, администраторов разного уровня… нежели на самостоятельное осмысление и анализ экономических и социальных фактов».[7] Анализируя динамику СМИ постсоветского периода, С.В. Коновченко констатирует: «… за последние 15 лет средства массовой информации осуществили переход от «СМИ как инструмента коммунистической партии» до «СМИ как четвертой власти» и «СМИ как инструмента капитала». Сейчас предпринимаются попытки, и об этом открыто говорится в Доктрине информационной безопасности, формирования «СМИ как инструмента государства».[8]

          Взаимосвязь прессы и власти имеет ярко выраженную региональную специфику. В регионах с относительно низким уровнем развития институтов гражданского общества эта взаимосвязь имеет характер жесткого подчинения прессы. Как предполагают авторы для таких регионов типично взаимное усиление потенциала влияния на общество прессы и органов власти. В этом случае пресса и власть не являются естественными противовесами – стабилизаторами, способными предотвратить ошибки друг друга или минимизировать их последствия. Напротив, в случае провоцирующих действий одной стороны в такой ситуации другая сторона, как правило, действует упреждающими темпами, объективно также направленными на усиление конфликта. Обратной стороной этого явления выступает возможность активного стабилизирующего влияния власти самостоятельными действиями и через управляемые СМИ на конфликтную ситуацию. Практика Краснодарского края последних полутора десятилетий дает большое количество ярких примеров взаимовлияния власти и прессы как в провоцировании, так и урегулировании конфликтных ситуаций в сфере этнических отношений. Подтверждением этому являются многочисленные отклики в общероссийских СМИ на этнополитическую ситуацию на Кубани, в том числе на действия и заявления органов власти Краснодарского края.

          Пресса является лишь одной составляющей системы средств массовой информации. Безусловно, электронные СМИ также оказывают существенное воздействие на общественное мнение. Телевидение, радио и уже выполняющий даже на региональном уровне функцию средства массовой информации Интернет играют большую роль в информационных войнах и конструировании конфликтов. Однако их воздействие на общественное мнение имеет иной характер по сравнению с воздействием печатных изданий из-за характеристик самих носителей информации.[9] Роль электронных СМИ в процессе формирования уровня этнополитической напряженности остается вне рамок нашего исследования.

          Краевые нормативные акты и официальные заявления должностных лиц становились объектом внимания авторов работы только в том случае, когда их тексты публиковались в прессе и таким образом оказывали влияние на общественное мнение. Можно только констатировать, что большой объем важного эмпирического материала (тексты краевых нормативных актов и официальных заявлений) ждут своего исследования.

          Мы исследуем на примере Краснодарского края показательный случай переплетения в конструировании этнической напряженности действий власти и прессы. Почему в качестве модели взята ситуация провинции? Не в последнюю очередь это связано с меняющейся ролью региональных и местных изданий в современной России. По мнению экспертов, широкий читатель чаще всего обращается теперь не к центральным изданиям общего типа, которые в первую очередь тиражируют новости, а также мнения Кремля или тяготеющего к нему московского политического бомонда, сколько к своей «местной» — региональной и городской периодике. Согласно социологическому исследованию 2000 г., каждый пятый из опрошенных (2407 чел.) читал еженедельную местную прессу общего типа, столько же – местные развлекательные и рекламные газеты, 14% — ежедневную печать своей области, города или района. Показателен сдвиг – если в 1991 г. почти три четверти подписного тиража российских газет составляла подписка на центральные издания, то в 1997 году, напротив, на местные.[10] В 2000 году на 1000 жителей России приходилось 202 печатных издания, из них центральных – только 42.[11] Важный вывод в связи с тенденцией «регионализации» российских СМИ делает С.В. Коновченко: «… как правило, региональные СМИ выдают незначительное количество информации о деятельности федеральных органов власти, а особенности последних лет таковы, что средства массовой информации в силу своей экономической несвободы попадают во все большую зависимость от исполнительной власти. Соответственно, тенденции усиления «изоляции» от центра становятся характерными не только для СМИ, но и для народа в целом».[12] 

          «Эффект провинции» для нашего исследования важен еще в нескольких отношениях. Федеральная власть в своем взаимодействии с прессой вынуждена в большей степени по сравнению с региональной учитывать современные международные стандарты демократии. Поэтому наиболее яркие примеры взаимодействия власти и прессы (как по усилению конфликта, так и по его урегулированию) можно наблюдать именно в провинции.

          И, наконец, почему именно Краснодарский край? Провинция провинции – рознь. Кубань (к этой исторической области обычно относят Краснодарский край и тесно ассоциированную с ним Республику Адыгея) часто причисляют к так называемому «красному поясу», имея в виду «левые» политические предпочтения значительной части избирателей. Но голосование за кандидатов из коммунистической части партийного спектра – проявление более глубоких процессов. Если говорить об общественном сознании, то Кубань – консервативный регион. В силу целого ряда причин, в том числе исторических, консерватизм является доминантой кубанского менталитета. Это приводит к парадоксальным, на первый взгляд, следствиям. В Гражданскую войну казаки Юга упорно защищали традиционные ценности и среди последних прекратили сопротивление новой власти. На протяжении нескольких поколений советский уклад жизни становился и стал в итоге традиционной ценностью, прочно укорененной привычкой. Его разрушение в течение последних полутора десятилетий в силу этого было воспринято как болезненный удар. Принятие нового уклада в консервативной среде идет медленно и противоречиво. Но если следовать уже проявленной на российском юге закономерности, трудно приживающиеся у нас ценности демократии так же трудно будет потом оспорить… А пока Краснодарский край можно рассматривать как регион с очень медленно изменяющейся по сравнению с большинством других субъектов РФ моделью социальных взаимодействий. В том числе моделью взаимоотношений власти, прессы и общества.

          Поставленные выше вопросы изучаются авторами посредством анализа газетных текстов. Этот метод имеет довольно долгую научную историю. Как пишет Л.Н. Федотова, с появлением в обществе массовых коммуникаций внимание исследователей привлекло само содержание информации, курсирующей по этим каналам.[13]   Результатом длительного исследования проблемы этнической толерантности в материалах российской прессы стала формулировка некоторых методологических подходов к анализу газетных текстов. Так, В.К. Малькова выделила вопросы, рассмотрение которых необходимо для диагностики этнической толерантности в СМИ: 1) Важно выяснить, в каких этнокультурных условиях работает издание (или другое СМИ), чья деятельность подвергается диагностике. 2) Важно рассмотреть и общий облик самого издания. В это понятие входят популярность издания, его тип, направленность и т.д. 3) Важно рассмотреть и саму толерантную или интолернатную деятельность этого издания, изучив его содержание и все элементы текста, которые могут встретиться читателю.[14] В.К. Малькова выделяет три основных метода исследования этнической толерантности в СМИ: метод анализа лексем; метод анализа этнических стереотипов; метод диагностики толерантности по идеологемам.[15] Авторы настоящего исследования учитывают сделанные к настоящему времени выводы о методологии подобных работ, но в то же время понимают, что поиск новых методов и в целом развитие методологической базы направления должно продолжаться.

          В приложении к данной работе приведены тексты некоторых нормативных документов, а также и главным образом показательных публикаций краевых газет. По мнению авторов, анализ этих текстов предполагает знакомство с их полными вариантами, что особенно важно в учебном процессе. Кроме того, прикасаясь к такой теме, как конструирование этнического конфликта, важно оценить живую речь лидеров этнических общин, журналистов, чиновников, сделать выводы на основании первоисточников официальных документов. Некоторые из приведенных в приложении текстов уже труднодоступны – прошло много лет со дня их публикации,  и большинство совершенно неизвестны в других регионах России. Авторы приводят в приложениях, кроме материалов печатных СМИ, также материалы, получившие широкую известность после размещения в Интернете. Это объясняется необходимостью представить различные точки зрения на сложную проблему и типичной для Кубани ассиметричностью информационных войн, в ходе которых стороны располагают различными информационными ресурсами (власть – СМИ, различные правозащитные организации – ресурсами Интернет).  Воспроизведение статей и иных материалов в приложении не означает согласия авторов с выводами, сделанными в этих газетных материалах, мы лишь пытаемся изменить, насколько возможно, сложившуюся тенденцию ангажированного освещения сложных этнополитических проблем региона. По мнению авторов, к настоящему времени сложились две основные группы пишущих о состоянии этнических отношений в Краснодарском крае. Представители первой из них выступают с позиций защиты традиционного уклада жизни  и прав этнического большинства, определяя себя в качестве «патриотов». Вторая группа выступает под лозунгом защиты либеральных ценностей, прав этнических меньшинств. Для обеих групп характерно жесткое требование безусловной поддержки своей позиции и эмоциональное игнорирование аргументов противоположной стороны. При всем высоком накале их противостояния позиции этих групп очень близки, поскольку в равной мере радикальны. Они близки по целому ряду показателей: высокому уровню эмоциональности публикаций, использованию приемов манипуляции в текстах, отказу от анализа аргументов противоположной стороны по существу и подмена такого анализа разбором своих представлений о мыслях «противника», высокому уровню вовлеченности в деятельность адвокатируемых общин, движений, организаций и постоянная апелляция к их мнению. Авторы настоящей работы сознательно ставили задачу исключить все эти факторы из своего исследования. Мы не нападаем и не защищаем. Мы пытаемся анализировать и даем возможность проверить наши выводы.

          Целью нашей работы является постановка научной проблемы влияния власти и печатных СМИ на уровень напряженности этнических отношений в консервативной социальной среде. В качестве модельного региона выбран Краснодарский край.

          Задачи исследования:

— определение способов конструирования этнической напряженности и конфликта органами власти и печатными СМИ в их взаимодействии;

— выявление особенностей, основных тенденций развития и механизмов влияния на этнические отношения прессы Краснодарского края;

— характеристика современного состояния этнических отношений в Краснодарском крае и представление авторского подхода к этнической напряженности и этническому конфликту.

          Главным методом исследования является анализ заголовков и содержания публикаций в печатных СМИ Краснодарского края по ряду параметров: использование негативных, позитивных или нейтральных характеристик при упоминаниях этнических общностей; уровень эмоциональности текстов. В качестве дополнительного параметра используется количество публикаций по какой-либо теме в газетах Краснодарского края. Использованы также элементы контент-анализа для выявления закономерностей текстов через количество упоминаний в них определенных терминов. Для анализа степени влияния органов региональной власти на прессу использован такой показатель, как процент расходов регионального бюджета на поддержку СМИ к общим расходам бюджета. В качестве объекта анализа выступают публикации 1989 – 2002гг. в газетах: «Советская Кубань» («Вольная Кубань»), «Краснодарские известия», «Кубанские новости», «Кубань сегодня», «Отечество Кубани», «Кубанский курьер», «Еркрамас (газета армян Юга России)», «Московский комсомолец на Кубани», «Комсомольская — Кубань», «Аргументы и факты – Кубань», «Краснодар».  

          Глава 1. Пресса Краснодарского края: особенности, тенденции развития и основные механизмы влияния на этнические отношения

          Именно со свободой слова ассоциируются первые ростки демократии и либеральных ценностей в российском обществе. Какова степень свободы слова в Краснодарском крае в настоящее время? Кто и что влияет на позицию журналистов? Обладает ли наше общество достаточной зрелостью, чтобы воспользоваться данной свободой во благо?  Каковы механизмы влияния СМИ на этнические отношения? Для ответа на эти взаимосвязанные вопросы необходимо определить положение печатных СМИ Краснодарского края в устоявшейся «системе координат» с точки зрения социального статуса средств массовой информации. Такая система была предложена Ф.С. Сибертом, У. Шраммом и Т. Питерсоном, которые разработали типологию общественного статуса медиа, выделив четыре главные модели:

  1. либертарианскую (или модель «четвертой власти»);
  2. социально-ответственную;
  3. авторитарную;
  4. советско-тоталитарную.[16]

Необходимо подчеркнуть, что схема Ф.С. Сиберта, У. Шрамма и Т. Питерсона не является единственной.[17] Однако, по мнению авторов, данная схема универсальна и позволяет классифицировать любую модель социального статуса СМИ.

В условиях авторитарного правления медиа считаются находящимися на службе у государства, управление ими централизовано и информация передается только в одном направлении – сверху вниз.[18] Главный запрет данного типа взаимодействия власти и СМИ – на критику политической машины и чиновников.

Сторонники либертарианской теории убеждены, что каждый человек от рождения имеет право на поиск истины (другими словами, на доступ к информации), способен отличить правду от лжи и выбрать устраивающую его альтернативу. Медиа выступают не инструментом обслуживания государства, а партнером и средством общественного контроля над властью. Главная цель СМИ в этом случае – информировать, развлекать и продавать, но в основном помогать находить истину и контролировать правительство. В свою очередь, СМИ контролируются только посредством «процесса возвращения к истине» на «свободном рынке идей» и в судах. В рамках либертарианской схемы прессе запрещены клевета, непристойность, неприличное поведение, антиправительственная пропаганда в военное время.

Теория социально ответственной прессы возникла в США в ХХ в. Она исходит из того, что главная цель прессы – информировать, развлекать и продавать, но в основном переводить конфликт на уровень обсуждения. СМИ контролируются общественным мнением, действиями потребителей, а также таким инструментом, как профессиональная этика. Прессе запрещены серьезное вмешательство в сферу прав личности, а также жизненно важных общественных интересов. Данная теория исходит из того, что СМИ должны стать социально ответственными, в противном случае кто-то обязан заставить их быть таковыми.

По поводу советской коммунистической теории прессы Ф.С. Сиберт,      У. Шрамм и Т. Питерсон замечают: основанная на марксистском детерминизме и вызванная к жизни жесткой политической необходимостью поддерживать господство партии, советская пресса – такой же очевидный инструмент власти, каким была пресса в старом варианте авторитаризма. Однако, в отличие от старой модели, пресса находится не в частном, а в государственном владении. Советская модель исходит из того, что читатели нуждаются во внимательном руководстве со стороны тех, кто за ними присматривает, и с этой целью создаются максимально надежные заслоны против конкурирующей информации.[19] 

Как отмечает большинство современных российских исследователей, одной из особенностей медиасистемы России последних лет является изменившаяся структура печатного рынка. На смену вертикально-иерархической структуре, господствовавшей в Советском Союзе, пришла горизонтальная, ориентированная прежде всего на региональный рынок. Местные газеты стали реально конкурировать со столичными изданиями, в том числе и потому, что их информация и реклама лучше соответствовали интересам и нуждам читателей в глубинке.[20] Е.Л. Вартанова характеризует газетный рынок Краснодарского края как монохромный, ставя его в один ряд с рынками Калмыкии и Башкирии.[21] Так, по данным сборника «Общественная экспертиза: анатомия свободы слова», на каждую тысячу жителей края приходится 311 экземпляров газет и журналов, что является очень высоким показателем (по российской Федерации этот показатель в 2000 г. составлял 202 экземпляра)[22], а средняя цена на подписку в 2,5 раза ниже среднероссийской. Очевидно, подобные цены демонстрируют усилия властей, направленные на создание собственного экономического ресурса и удержание в экономической зависимости местные СМИ.[23]

Однако утверждение об однородности кубанского рынка СМИ можно согласиться лишь отчасти. Наряду с печатными изданиями, финансируемыми органами государственной власти Краснодарского края и органами местного самоуправления, и в силу этого обслуживающими интересы властных структур, существуют и печатные издания, не получающие бюджетных средств.

          Авторы предполагают, что уровень независимости печатных СМИ довольно жестко определяется наличием или отсутствием финансирования из бюджетов органов власти и местного самоуправления. К средствам массовой информации, позволяющим себе публикации материалов, не отражающих точку зрения органов власти, относятся прежде всего региональные выпуски общероссийских СМИ: «Комсомольская правда —  Кубань», «Московский комсомолец на Кубани», «АиФ – Кубань». Вторую группу составляют кубанские медиапроекты, не использующие бюджетные средства. Среди них краевой выпуск газеты «Жизнь», «Кубанский край», журнал «Люди года». Необходимо отметить, что СМИ второй группы либо редко публикуют материалы социально-политической тематики («Жизнь»), либо являются малотиражными («Кубанский край»).

          Сравнительная статистика показывает сохранение на Кубани достаточно высокого уровня бюджетной поддержки СМИ: в бюджете 2002 года на финансовую поддержку СМИ выделяется 127500000,00 рублей, что составляет 0,8% от всего бюджета Краснодарского края. В таблице №1 приведены показатели финансовой поддержки СМИ из бюджетов ряда субъектов РФ в 2002г.

Табл. №1   

Финансовая поддержка СМИ из бюджетов субъектов Российской Федерации в 2002г. (план)

№№Название субъекта РФВсего бюджетных расходов, тыс. руб.Расходы на СМИ, тыс. руб.% к общим расходам
1Москва253114381,002684767,001,1
2Краснодарский край15967670,00127500,000,8
3Республика Татарстан37631932,00249356,000,7
4Рязанская область4985139,0028494,000,57
5Ростовская область16665196,3027158,900,2
6Свердловская область18335505,0037785,000,2
7Санкт-Петербург56267100,0070492,000,13
8Калининградская обл.4222674,006030,000,1
9Пермская область24814905,0010256,000,04
10Кемеровская область11888484,002600,000,02

          Необходимо отметить, что значительную часть бюджетных расходов на СМИ составляют расходы на поддержку электронных СМИ. Так, из 127 млн. 500 тыс. рублей, расходуемых на средства массовой информации Краснодарского края, на периодическую печать и издательства приходится 31 850 рублей. Однако, по мнению авторов, именно общее соотношение бюджетных расходов на СМИ ко всем расходам отражает тенденцию взаимодействия власти и средств массовой информации региона.

В таблице №1 дан достаточно широкий перечень субъектов РФ, включающий регионы разной хозяйственной специализации, уровня экономического развития и т.д. Авторы считают нужным особо подчеркнуть, что анализу были подвергнуты бюджеты всех субъектов Федерации, включенных в проект Центра развития демократии и прав человека «Язык вражды в российских средствах массовой информации»: Санкт-Петербург (крупный мегаполис), Рязанская область (традиционно консервативный регион с относительно слабо развитой экономикой), Пермская область (регион с развитой экономикой и сильными общественными организациями), Кемеровская область (промышленно развитая, с сильной авторитарной властью, гомогенным русским населением и традиционно проживающей на денной территории малой народностью), Краснодарский край.[24] Таблица иллюстрирует высокий уровень региональных различий в стратегии поддержки СМИ властью субъектов Федерации. Далеко не всегда действительно высокий уровень авторитарности власти предполагает значительную поддержку средств массовой информации из бюджета, что очевидно на примере Кемеровской области. В то же время мы считаем показательной сопряженность высокого уровня поддержки СМИ и отмеченной исполнителями проекта «Язык вражды в российских средствах массовой информации» яркой выраженности «языка вражды» в газетах двух субъектов Федерации: «…в региональной прессе язык вражды встречается особенно часто в двух регионах – Краснодарском крае и Рязанской области».[25] 

По мнению авторов, тенденцией кубанского рынка печатных СМИ является сохранение высокого уровня их бюджетной поддержки при некотором сокращении процента расходов на СМИ в бюджете края в последние годы. С одной стороны, абсолютные цифры бюджетной поддержки СМИ возрастают, с другой – доля этих расходов в общих расходах бюджета уменьшается. Данную тенденцию иллюстрирует таблица №2.

Табл. №2

Расходы бюджета Краснодарского края на поддержку СМИ в динамике по годам (1999-2002гг.)

№№ГодВсего бюджетных расходов, тыс. руб.Расходы на СМИ, тыс. руб.% к общим расходам
119996187756,0067571,001,1
220009247693,0098500,001,1
3200113615384,00117250,000,86
4200215967670,00127500,000,80

          Обращает на себя внимание стабильность высоких бюджетных показателей поддержки СМИ 1999-2000 гг. (губернатор Н.И. Кондратенко) и некоторое их снижение в 2001-2002 гг. (губернатор А.Н. Ткачев).

          Краснодарский край является одним из субъектов Российской Федерации, в которых приняты специальные законы о бюджетной поддержке СМИ. Закон №66-КЗ «О государственной поддержке средств массовой информации Краснодарского края» был принят Законодательным Собранием края 25.02.1997г. Статья 2 указанного Закона определяет: «В целях обеспечения конституционного права граждан на получение своевременной и объективной информации, информационного обеспечения реформы местного самоуправления и активного участия граждан в местном самоуправлении осуществляется государственная поддержка краевых, районных (городских) газет, краевых, районных (городских) организаций теле-, радиовещания путем предоставления налоговых и иных льгот, выделения средств из краевого бюджета на развитие материально-технической базы краевых, городских и районных средств массовой информации и частичную оплату расходов, связанных с их производством и распространением (расходы на приобретение бумаги, оплату услуг полиграфических предприятий, федеральной почтовой связи, передающих центров), с учетом средств, поступающих из федерального бюджета в соответствии с действующим законодательством.

          Государственная поддержка оказывается редакциям средств массовой информации, внесенным в краевой реестр средств массовой информации».[26]

Форма собственности главных газет Краснодарского края различна. Если говорить о краевых печатных СМИ, то непосредственное участие органа власти в числе собственников является скорее исключением, чем правилом. Так, учредителями официальной газеты «Кубанские новости» (тираж 32 тыс. экз.) является администрация края и государственное унитарное предприятие «Газетно-информационный комплекс «Кубанские новости», газеты «Кубань сегодня» (тираж 30500 экз.) – закрытое акционерное общество «Кубань сегодня», газеты «Краснодарские известия» (тираж 25900 экз.) – общество с ограниченной ответственностью «Издательство «Краснодарские известия», газеты «Вольная Кубань» (тираж  23000 экз.) – ЗАО «Вольная Кубань». 

          Таким образом, доминирующей (но не единственной) моделью кубанской прессы является авторитарная, предполагающая поддержку и проведение прессой политики действующей власти в условиях преобладания частной собственности на СМИ. Основным инструментом влияния власти на прессу является бюджетное финансирование газет, позволяющее им сохранять приемлемую для читателей цену и соответственно – привлекательные для рекламодателей тиражи. Если говорить о местных изданиях, не являющихся элементом какого-либо крупного проекта, то их благополучие зависит главным образом от бюджетной поддержки. При этом донором краевых СМИ является не только краевой бюджет, но и бюджет муниципального образования – города Краснодара. Другие муниципальные образования (города и районы) поддерживают свои – районные и городские газеты. Особенности взаимодействия власти и прессы этого уровня лежат вне области нашего исследования.

          Необходимо подчеркнуть, что высокий уровень бюджетного финансирования прессы в Краснодарском крае сам по себе не является злом или благом. Многие краевые, районные и городские газеты существуют исключительно благодаря поддержке органов власти. Ее прекращение будет означать обеднение газетного рынка. В целом ряде развитых стран существуют законодательно оформленные системы бюджетного финансирования СМИ. Например, в Швеции и Норвегии субсидируются «вторые» газеты на региональных рынках. Для нашего исследования важно, что авторитарность модели печатных СМИ Краснодарского края предполагает высокую степень влияния власти на содержание публикаций и, соответственно, высокую степень ответственности власти за социальный эффект редакционной политики.

          Высокий уровень влияния власти на прессу в Краснодарском крае определил такой феномен, как значительный эффект их совместного воздействия на общественное мнение. Пресса и власть на Кубани в течение последних нескольких лет не являются, как правило, взаимными балансирами, способными уменьшить негативные последствия действий другой стороны по созданию конфликтной ситуации. В то же время совместные действия власти и печатных СМИ по регулированию конфликта могут быть высокоэффективными в силу «умножения эффекта» координированных усилий.     

          Глава 2. Этнический конфликт: общая модель, особенности, мировой опыт урегулирования

          Отечественное обществоведение с большим опозданием занялось проблемой построения теоретической модели этнического конфликта. Произошло это post factum, то есть когда межэтнические противоречия в бывшем СССР проявились не на парламентской трибуне, а вылились в форму открытых погромов (Фергана, Сумгаит и т.д.). Проблемы теоретического поиска в конце 80-х – начале 90-х годов были существенно осложнены  не только данным обстоятельством, но и длительной изоляцией отечественной науки от мировой. В данной работе нам не хотелось бы останавливаться на вопросе, насколько глубокой была эта изоляция. Достаточно привести признание известного специалиста в сфере этничности Л.М. Дробижевой, что «в то время, когда мы приступили к поиску объяснения причин конфликтов, ни нам, ни большинству других исследователей в нашей стране, ни тем, кто имел прямое отношение к их урегулированию, концепции, существовавшие за рубежом, не были известны».[27] 

          Бурные дискуссии прошедших 90-х годов ХХ века породили иллюзию, что если с научной изоляцией будет покончено, ученое сообщество России сможет предоставить  такую объяснительную модель этнического конфликта, которая значительно облегчит для практиков проблему управления ими. Сегодня, когда, по крайней мере, вопрос «Разделит ли Россия участь Союза ССР?»[28] стоит не так остро, появились многочисленные утверждения, что какая-либо общепринятая теория межэтнических конфликтов не только не существует в настоящее время, но и отсутствуют основания ожидать, что таковая появится в обозримом будущем.

          С последним прогнозом трудно не согласиться. Отсутствие общепринятой научной парадигмы, приложимой к анализу межэтнических конфликтов, некоторые представители академических кругов склонны драматизировать, связывая ее с так называемым «методологическим кризисом» российских гуманитарных наук. Сторонники жесткой линии «выверенной методологии» особенно критически относятся к междисциплинарности, отказывая подобным исследованиям в статусе научных. В этой связи необходимо признать правоту Н. Грекова, увидевшего в чрезмерной драматизации «методологического кризиса» немую мольбу вернуть что-нибудь «единственно верное».[29] Подобные проблемы относятся скорее к разряду чисто психологических, имеющих лишь отдаленную связь с научным поиском.

Тем не менее, прошедшее десятилетие позволило, на наш взгляд, определиться с несколькими вопросами, которые, если и не дают нам  модель этнического конфликта в готовом виде, то намечают ее каркас. Прежде всего следует обратиться к понятию конфликта. Существует множество определений конфликта. Наиболее распространенное и в общем виде отражающее суть этого социального феномена характеризует конфликт как столкновение двух или более разнонаправленных сил с целью реализации их интересов в духовной или материальной сфере. Субъектами конфликта могут быть как индивиды, так и большие и малые группы.

Участниками социального, в том числе этнополитического конфликта выступают большие социальные группы (слои, этносы, религиозные общности и т. д.). Протекание конфликта зависит от целого ряда факторов, среди которых важнейшее место занимают социально-психологические переменные:

  1. свойства конфликтующих сторон (их ценности, мотивы, возможности по урегулированию конфликта, представления о самом конфликте);
  2. предшествовавшие конфликту взаимоотношения сторон (установки в отношении оппонентов, убеждения и ожидания, представления сторон о мнениях и намерениях друг друга и т.д.);
  3. главная проблема, вызвавшая конфликт (масштабы, частота, острота ее проявлений; значение мотивации, степень осознанности проблемы);
  4. социальная среда протекания конфликта (возможности и ограничения, благоприятные условия и препятствия, особенности социальных норм и форм урегулирования конфликта);
  5. заинтересованные в конфликте наблюдатели (их отношение к конфликтующим сторонам и друг к другу, степень заинтересованности в конфликте и его результатах, способы их влияния на протекание конфликта);
  6. стратегия и тактика, используемые конфликтующими сторонами   (субъективная оценка шансов на успех, воздействие на представления оппонентов о собственных выигрышах и потерях, применение стимулов, как позитивных, так и негативных, степень свободы принятия решений, открытость в процессе коммуникации);
  7. последствия конфликта для участников и других заинтересованных сторон (выигрыши и потери, возникшие в ходе конфликта прецеденты, изменения самих участников в процессе конфликта, авторитет, завоеванный участниками конфликта у заинтересованных третьих сторон).

Возможные исходы конфликта сводятся к трем вариантам: победа одной стороны над другой, взаимное поражение и взаимный выигрыш.

          Этнический конфликт, являясь видом конфликта социального, имеет ярко выраженную специфику. Первый, наиболее сложный вопрос при изучении этой специфики связан с самим феноменом этничности. Данное понятие по праву рассматривается в качестве базового для исследования таких проблем, как предпосылки, причины и пути предупреждения межэтнических конфликтов. Если вернуться к проблеме «методологического кризиса», то в самой упрощенной форме вопрос стоит так: провоцирует ли этничность конфликты? И следовательно, зависит ли степень конфликтогенности общества от уровня его полиэтничности? В поисках ответа на этот вопрос в начале 90-х годов особо модным было подвергать резкой критике так называемую «отечественную теорию этноса» и обращаться к активному освоению западных концепций этничности. Особо жесткой и не всегда справедливой критике подвергалась школа Ю.В. Бромлея. В то же время это освоение было довольно болезненным процессом, особенно в отношении идей конструктивизма. Достаточно эмоционально научное сообщество России встретило утверждение В.А. Тишкова о том, что этносы, как и формации, есть умственные конструкции, своего рода «идеальный тип», используемый для систематизации конкретного материала и существующий исключительно в умах историков, социологов, этнографов. Однако, на сегодняшний день, когда задача усвоения западных теорий этничности является выполненной, а понятия примордиализм, инструментализм и конструктивизм вошли в вузовские учебники, обозначилась другая проблема.

          Западные подходы к пониманию этничности, при всем их многообразии, глубоко гносеологичны. На российской почве эти подходы подвергаются серьезному воздействию онтологичности русского мышления. В российской социальной науке можно выделить тенденцию максимально широкого понимания этничности и рассмотрения ее в тесной связи со всеми аспектами человеческого бытия.[30] Проблема адаптации западных теорий этничности, ярко обозначившаяся в настоящее время, означает не возрождение тенденции к изоляции, к вечному противостоянию «Запад – Россия», а осознание того простого факта, что серьезный вклад в разработку научной теории нельзя внести, слепо копируя чужой опыт и чужие достижения. Кроме того, попытка идти только в этом направлении справедливо, хотя и резко, оценивается как паразитизм.[31]  Ни примордиализм, ни инструментализм, ни конструктивизм не могут дать ответы на вопросы о причинах межэтнических конфликтов и о том, что нужно сделать, чтобы избежать наиболее разрушительных форм их проявления. Поэтому актуальным становится вопрос о синтезе трех основных направлений изучения этничности. На наш взгляд, этот синтез схематично мог бы выглядеть следующим образом.

  1. Этничность необходимо рассматривать как фундаментальную категорию, как форму организации человеческого бытия, наиболее тесно связанную с категорией культуры.
  2. Наиболее полно взаимосвязь категорий культура  и этничность раскрыта последователями эволюционно-исторического направления примордиалистского подхода.
  3. Поскольку культура дана нам не изначально, а представляет собой результат и способы человеческой деятельности, постольку и этничность творится людьми. В создании этничности особая роль принадлежит этнической элите, гуманитарной интеллигенции (идеи конструктивизма). Однако вряд ли можно согласиться с утверждениями радикального конструктивизма о том, что этнические границы можно произвольно сооружать и перекраивать.
  4. В этнических конфликтах этничность действительно используется как инструмент борьбы за власть (идеи инструментализма).

Второй важный вопрос при рассмотрении модели этнического конфликта – какие конфликты среди их огромного многообразия должны быть отнесены к этническим. Наиболее практичный, по мнению авторов, вариант ответа предложен А. Ахиезером: этническим является конфликт, если хотя бы одна из конфликтующих сторон идентифицирует его со своей национальностью.[32] Ряд исследователей оспаривает такую трактовку этнического конфликта, поскольку она позволяет включить в данную группу большинство конфликтных ситуаций на постсоветском пространстве. Так, Р.Г. Абдулатипов пишет, что «во всех так называемых национальных конфликтах нет и десятой доли национального, этнического».[33] Комментируя эти подходы, Г.Р. Хамзина делает вывод: поводы всех конфликтов на постсоветской территории имели отношение к нерешенности социально-экономических проблем в местах развязывания конфликтов. Инициаторы этих конфликтов связывали нерешенные социальные вопросы с этнополитическими, этнокультурными проблемами, и в конечном счете конфликтующие стороны размежевывались по этническому признаку. Последствия этих конфликтов в массовом сознании также сводились к этническому фактору.[34]

Авторы солидарны с подходом, который относит конфликты к этническим по критерию идентификации их со своей этнической общностью хотя бы одной из сторон конфликта.

Третий вопрос, который необходимо поднять в связи с проблемой построения теоретической модели этнического конфликта: соотношение понятий этнический и этнополитический конфликт. Данный вопрос тесно связан с проблемой классификации этнических конфликтов. Классификаций на разной основе предложено достаточно много, как отечественными специалистами, так и зарубежными. Это обстоятельство позволило даже предложить типологию классификаций. Так, В.А. Авксентьев выделяет классификации этнических конфликтов по сферам общественной жизни, по предметам или объектам, по субъектам-носителям.[35] Что касается вопроса соотношения понятий этнический и этнополитический конфликт, то большинство специалистов трактует первое понятие как более широкое.

По мнению А.А. Празаускаса, в этнополитическом конфликте одной из сторон чаще всего выступает государство, которое далеко не во всех случаях выражает сугубо этнические интересы доминирующего большинства.[36]  В его версии классификация этнических конфликтов должна базироваться на выделении центральных сфер, за преобладание в которых идет соперничество определенных социальных групп, принадлежащих к разным этносам. Наряду с этнополитическими А.А. Празаускас выделяет этнокультурные и языковые конфликты. В противоположность данному подходу В.А. Тишков не разграничивает понятия этнополитический и этнический конфликт, понимая под последним «любую форму гражданского, политического или вооруженного противоборства, в котором стороны или одна из сторон мобилизуются, действуют или страдают по признакам этнических различий».[37] Представляется обоснованным и такое понимание сущности этнополитического конфликта, когда последний трактуется как особая форма социального конфликта, включающего в себя этническую мотивацию (в любом виде: этнического превосходства, угнетения, угрозы потери этнической идентичности) и в котором оказываются задействованными политические институты. В связи с этим выделение языковых конфликтов как самостоятельной формы конфликтов, не связанных с этнополитическими, представляется необоснованным. Во-первых, вопрос о статусе языка любой  (вне зависимости от численности) этнической общности не может быть разрешен вне политического пространства. Во-вторых, как убедительно свидетельствует опыт последних лет существования Союза ССР и постсоветский опыт, борьба «за родной язык» фактически означала политическую борьбу за власть и за доступ к распределению и перераспределению ресурсов и материальных благ.[38]

Каково место этнополитического конфликта в ряду конфликтных взаимодействий? Этнополитический конфликт является случаем социального конфликта. Он выступает как наиболее острая форма борьбы за распределение материальных и духовных ресурсов. У этого типа конфликтов есть особенности и специфичные причины возникновения. А.А. Празаускас, обобщивший опыт отечественных и зарубежных исследователей межэтнических конфликтов, в качестве общепризнанных причин таких конфликтов выделяет перечисленные ниже.

Во-первых, культурные и языковые и шире — этнические — различия, несмотря на тенденции к ассимиляции, обнаруживают особую стойкость даже в развитых обществах, которым присуща высокая социальная и географическая мобильность населения. Формирование «массового общества» не привело к полному преодолению этнических различий, скорее, наоборот,  содействовало возрождению этничности и этнического самосознания в значительно ассимилированных группах и создало предпосылки к использованию этнического фактора в качестве платформы для выдвижения групповых требований.

Во-вторых, возрождение этничности в развитых странах сопровождалось появлением новых политических лидеров меньшинств, которые добиваются большей доли политической власти в центре или той или иной формы автономии на местном уровне. Они расторгают прежние идейно-политические союзы, нередко подвергают сомнению легитимность существующей системы государств, отстаивая право меньшинства на самоопределение как равноправного члена международной политической системы.

В-третьих, во всех полиэтничных странах имеются элементы долго существовавшего социально-экономического неравенства различных этносов, и на этой почве  возникает вопрос о статусе и групповых правах меньшинств. Когда экономическое и социальное неравенства совпадают с языковыми и культурными различиями, нередко проявляется система этнической стратификации. Классовый и этнический конфликт дополняют друг друга и создают мощный толчок к переменам.

В-четвертых, изменения этнодемографической ситуации вследствие миграционных процессов и различий в темпах роста отдельных групп нарушают сложившуюся систему стратификации и этнического разделения труда, обостряя межгрупповое соперничество.

В-пятых, ускорение социально-экономического развития, особенно на ранних стадиях индустриализации, скорее усиливает, чем ослабляет этнический партикуляризм, обостряя соперничество за ресурсы, распределение благ и привилегий.[39]

Конкретная причина или набор причин, вызывающих конфликт, могут быть различны в каждом конкретном случае, но главное состоит в том, что ситуация рассматривается этническими элитами как несправедливая или угрожающая существованию этноса.

Важнейшим фактором межэтнического конфликта является наличие этнического неравенства. Если неравенство четко прослеживается во всех сферах общественной жизни, можно говорить о существовании этнической стратификации. Она, как и любая форма дифференциации, создает основу для вызревания латентного конфликта, однако последний далеко не во всех случаях перерастает в открытый конфликт. Такое перерастание возможно лишь при наличии ряда субъективных предпосылок:

  1. этнос обладает самосознанием, т. е. представлением своего отличия от других этносов;
  2. групповая солидарность этноса преобладает над противоречиями между отдельными его сегментами (идейно-политическими, классовыми и т.д.);
  3. большая часть этноса приходит к консенсусу, общему пониманию национальных интересов этноса;
  4. элитные группы этноса, формирующие общественное мнение, расценивают существующую ситуацию, в первую очередь этническую дифференциацию и национальную политику, как несправедливую и в той или иной форме (в виде программ, лозунгов) ставят цель — устранение несправедливости.[40]

Сравнительное изучение межэтнических конфликтов показывает, что они возникают при наличии всех перечисленных предпосылок. При отсутствии даже одной из них к движению примыкают лишь отдельные сегменты этноса. Однако и такой конфликт является объектом рассмотрения в рамках нашей темы. По словам В. Амелина, не правы те исследователи, которые считают, что если нет столкновения одной этнической группы с другой, то этот конфликт не этнический. Подтверждением этому служит чеченский кризис. Хотя на чеченской стороне и воюют представители различных национальных групп, но все равно этот конфликт можно характеризовать как этнический. Этнический фактор обычно выступает в качестве линии противостояния, когда существующее неравенство в определенных сферах: социальной, политической, культурной проходит по этническим границам. Поэтому все конфликты, произошедшие в советский и постсоветский периоды в стране, в своем большинстве этнические.[41]

На наш взгляд, особенность этнического конфликта состоит не только в том, что его невозможно вычленить в «чистом виде». Особенность данной формы состоит также в том, что ввиду высокой степени насыщенности этнических конфликтов эмоциональным компонентом и в силу того, что участники конфликта не могут действовать вне границ политически организованного пространства, любой этнический конфликт в большинстве случаев приобретает форму этнополитического. Причем данная трансформация зачастую не зависит не только от первоначально провозглашенных целей его участников, но от их воли и желания. Так, широко известный, но слабо изученный конфликт в Ферганской долине возник спонтанно (без оформленной политической программы участников), приняв форму классического погрома, в котором действия участников не поддавались логическому объяснению. Очевидец тех трагических событий этнограф С.Н. Абашин не мог скрыть своего недоумения: «Почему же эта сравнительно небольшая, компактно живущая этническая группа, которая по языку, культуре, религии из всех других «пришлых» национальных меньшинств казалась наиболее близкой коренному населению, стала жертвой столь яростного гнева узбеков?».[42]  Логическим продолжением событий в Ферганской долине стал рост этнополитической напряженности в Краснодарском крае, связанный с прибытием сюда турок-месхетинцев. При численности 14,5 тыс. человек турки-месхетинцы стали в общественном мнении 5-миллионного края главной этнополитической проблемой.  Причем одна из конфликтующих сторон трактует проблему как проявление этнической дискриминации, другая (выступающая от имени местного славянского большинства) рассматривает конфликт как ценностный, как столкновение несовместимых базовых ценностей вынужденно вступивших в контакт народов, а также как результат отсутствия продуманной миграционной политики федерального центра. Уже по наличию перечисленных признаков можно отнести данный конфликт к разряду этнополитических. Это подтверждается непосредственным участием органов власти в деятельности по поводу «турецкого вопроса» с первых же дней его возникновения. Приведенное в приложении постановление Краснодарского крайисполкома от 5 марта 1990г. иллюстрирует формы данного участия.

И, наконец, самый сложный вопрос, важный для построения теоретической модели этнического конфликта, связан со способами его разрешения. Десятилетия становления отечественной этноконфликтологии не столько обогатились открытиями в этой сфере, сколько ознаменовали расставание с особо опасными иллюзиями. Первая иллюзия связана с представлением, что разрешить этнические конфликты можно раз и навсегда, придумав некую идеальную форму государственного устройства и приведя всех граждан к материальному благосостоянию. Вторая иллюзия, не менее распространенная, предполагала, что единственно возможным способом разрешения этнических противоречий является предоставление каждому этносу национально-государственного образования, лучше всего – суверенного государства. Наиболее активно эту идею в отечественном обществознании развивают С. Червонная и Р. Хаким. Однако события последнего времени показали неверность предсказания Леопольда Кора о том, что с распадом государства по естественным этническим границам вся политическая система будет работать как автоматический стабилизатор.[43]  Распад Югославии не привел к тому, что Македония стала «македонской», потому что возник албанский вопрос, наличие которого Л. Кор в 1957 году даже не мог предвидеть. На наш взгляд, в модели взаимодействия «этничность – общество – государство» приоритет должен быть отдан обществу, а этничность необходимо рассматривать лишь как одну из множества его характеристик.

Таким образом, авторы считают возможным сформулировать следующие выводы:

  1. Этничность, будучи универсальной формой человеческого бытия, выступала и будет выступать как относительно самостоятельный конфликтогенный фактор.
  2. Поликультурность и полиэтничность есть два тесным образом взаимосвязанных фактора.
  3. Полиэтничность действительно повышает уровень конфликтогенности общества, но это тот случай, когда слабая сторона одновременно является сильной, поскольку подразумевает и более высокую по сравнению с моноэтничным обществом динамику развития. Кроме того, моноэтничных обществ в настоящее время практически не существует.
  4. Этнические конфликты – явление неизбежное в жизни общества. Особенность, отличающая их от других форм социального конфликта, состоит в том, что свое функциональное значение они могут выполнять лишь в той форме, когда они не перешли к открытому противостоянию.
  5. В современных условиях практически любой этнический конфликт приобретает форму этнополитического.

Именно для межэтнических конфликтов характерны крайние формы отклоняющегося поведения. Роберт Каллен на примере армяно-азербайджанского конфликта констатирует: «Сражающиеся охвачены синдромом, требующим считать своих противников нелюдями, источником своих страхов и ненависти к себе».[44]  

Межэтнические конфликты характеризуются широким спектром участников, так как в составе противоборствующих этносов представлены, как правило, все социальные группы, а также ярко выраженной напряженностью и жестокостью. Ход урегулирования межэтнического конфликта зависит от множества факторов, среди них можно выделить цели движения,  провозгласившего себя защитником интересов нации, характер политической системы, в рамках которой протекает конфликт (демократия, тоталитаризм или различные промежуточные формы) и степень совместимости политической культуры конфликтующих сторон. Из всех возможных видов социальных конфликтов межэтнические наиболее трудно поддаются урегулированию. Даже те межэтнические конфликты, которые возникли по поводу раздела сугубо материальных ресурсов, обволакиваются такой плотной пеленой эмоциональных заявлений, этнических стереотипов и представлений о разрушенных национальных ценностях, что отрезается большая часть возможностей для урегулирования, применяемых в конфликтах других видов.

Попытка профессионально сформулировать универсальные принципы регулирования межэтнических конфликтов была сделана в ноябре 1993 г. в городе Кона на Гавайских островах, где собралась группа ведущих специалистов, входящих в Совет Проекта по этническим отношениям. По итогам дискуссии Д. Горовиц, У. Пфафф и В. А. Тишков подготовили документ, известный под названием «Меморандум Кона».

В Меморандуме сущность этнического конфликта и возможные действия по его урегулированию рассмотрены на четырех стадиях: латентный период, проявления, активное течение и последствия конфликта. На каждой из этих стадий существуют свои специфические возможности и потребности в действиях.

 В ходе латентного периода отношения между этническими общностями могут казаться более или менее нормальными, и поэтому не делается ничего или почти ничего для недопущения возможных конфликтов. Однако именно на этой стадии возможна реализация конструктивных мер для предотвращения межэтнических взрывов. Главная задача властей на этом этапе — укрепление полного и единого гражданства для всех жителей государства. Недостаточно просто принять законы, провозглашающие права этнических групп и запрещающие дискриминацию. Должны предприниматься усилия по вовлечению меньшинств в процесс принятия политических решений, чтобы показать им, что их права соблюдаются. В некоторых случаях для заверения меньшинств в реальности их прав необходима федеративная структура построения государства. В любом случае следует поощрять «функциональный федерализм». Принцип «распыления власти», применяемый в Европейском Союзе, может служить примером такого федерализма. При подобной системе политические и экономические полномочия спускаются на максимально низкий уровень административных органов, способных их компетентно осуществлять. Следует поощрять включение в программы учебных заведений знаний о пороках и опасностях этнических предрассудков и воспитывать у людей способность бороться с негативными этническими стереотипами. Как отдельные журналисты, так и средства массовой информации в целом,  несущие ответственность за информацию об этнической розни, должны проверять все данные до их публикации. Особая роль в формулировании этнических интересов в виде, не содержащем угрозы другим, принадлежит интеллектуальной элите. Излишне агрессивные формулировки могут спровоцировать вспышку конфликта. Так, противостояние грузин и абхазов в Абхазии началось как «война филологов».

На этапе проявлений конфликта происходит постепенный переход от этнополитической напряженности к войне. Наиболее частые сигналы бедствия, свидетельствующие о переходе к насилию — усиление взаимных обвинений в злонамеренности, ссылки на этнические стереотипы в общественных дискуссиях и политических акциях, появление слухов о зверствах, чинимых какой-либо этнической группой, требования чрезвычайных мер на благо или в защиту меньшинства или большинства, либо для ограничения свободы действий тех, кто им угрожает. Не менее надежным признаком может служить спонтанная перегруппировка населения по этническому признаку. Такая подвижка проявилась, например, в Югославии в статистике переписей населения после смерти И. Тито. Это необходимо было расценивать как негромкое предупреждение о том, что народ почувствовал приближение конфликта, который впоследствии действительно разразился. Усилению напряженности в межнациональных отношениях способствовала и приватизация в экономике бывших социалистических стран, поскольку группы, активно занимающиеся или нашедшие новую сферу деятельности в торговле, расцениваются как «незаконно» обогатившиеся благодаря рыночной системе и другим аспектам экономической реформы. Такие процессы могут привести к актам этнического насилия. В этот момент правительство должно действовать быстро, чтобы поддержать порядок и авторитет власти; ему следует занять недвусмысленную позицию отрицания насилия как способа действий. На этой стадии могут использоваться все те методы, которые приводились для латентной стадии. Однако в условиях открытого противостояния их реализация значительно затруднена. В этой связи требуются и иные, специфичные для данной стадии шаги. Первая задача — укрепление общественного порядка. При этом необходимо, чтобы предпринимаемые меры не были этнически окрашенными. Нужны специальные полицейские части для борьбы с массовыми беспорядками — с нейтральным командованием, высокодисциплинированные и этнически смешанные. Суды, особенно нижней инстанции, должны получить четкие ориентировки по рассмотрению этнически «заряженных» дел. Необходим строгий надзор за системой юстиции, чтобы избежать проявления этнических предрассудков при осуществлении правосудия. Важно содействовать распространению точной и непредвзятой информации о конфликте, и в первую очередь в прессе. Нужна особая программа по последовательному разоблачению ложных слухов.

Если усилия, предпринятые на двух предшествующих стадиях, не принесли результатов, может разразиться полномасштабный конфликт. На стадии активного течения  главная задача — остановить военные действия или, по меньшей мере, сдержать их политическими средствами, имея в виду конечное достижение конструктивного решения. Для этого необходимы: а) решительные заявления властей о нетерпимости насилия, сопровождаемые уверенными действиями армии и полиции; б) избежание раскола по этническому признаку в структурах, обеспечивающих порядок. Если есть подозрение, что местная полиция занимает  какую-либо сторону в этническом конфликте, следует ввести полицейские подразделения извне; в) твердый контроль над средствами связи и объективностью средств массовой информации; г) создание механизмов прекращения огня и вступления в переговоры. В соглашения о прекращении огня необходимо включать пункт о санкциях за нарушение соглашения, причем ни одна из сторон не должна иметь возможности использовать прекращение огня для накопления свежих сил; д) минимизация потерь и материального ущерба (вывод военнослужащих и вооружений с линии фронта, создание нейтральных зон, ввод статуса «свободных» городов и  другие меры, предусмотренные международным правом); е) предотвращение зверств и военных преступлений.

Рано или поздно активная стадия конфликта заканчивается и начинается восстановление гражданского согласия на руинах, оставленных этническим конфликтом. Вчерашних врагов необходимо примирить, а требования «победителей» примерить к реалиям продолжающегося совместного существования в одном государстве. В любом случае должно состояться освобождение заложников, обмен пленными, предание земле погибших, причем эти меры недопустимо превращать в повод для прославления конфликта. К сожалению, очень часто вчерашние бойцы обретают славу героев и начинают пожинать политический урожай своих «подвигов». Где это возможно, следует оказывать международное давление для недопущения их на руководящие позиции в постконфликтной ситуации. Нужно поощрять общественный диалог на тему позитивных реформ в обществе. Конфликт в идеальном варианте должен быть дедраматизирован — нельзя  превращать его в «священную память». Необходимо пресекать распространение понятия «кровная месть», чтобы конфликт не передался в генетическую память последующих поколений. Цель мероприятий, осуществляемых на этой стадии, — вернуть страну к исходной точке, когда конфликт сдерживается и вновь открывается возможность выстроить долгосрочные взаимовыгодные и мирные отношения между населяющими страну различными этническими группами.[45]

По словам А. Чумикова, рациональное управление конфликтом не может отменить или заменить локальные коллизии, но оно в состоянии придать объективно конфликтному процессу формы, способные обеспечить минимизацию неизбежных экономических, социальных, политических, нравственных потерь и максимизировать соответствующие достижения. Именно в этом — суть управления конфликтом.[46]

В качестве вывода необходимо отметить, что, как подтверждает мировой опыт, роль власти и прессы как в конструировании, так и урегулировании этнического конфликта чрезвычайно велика. На любой стадии конфликта деятельность органов власти и печатных СМИ способна усилить его разрушительные возможности либо минимизировать их. Учитывая это, авторы «Меморандума Кона», безусловные сторонники демократии, считают необходимым в ходе активного течения конфликта «твердый контроль над объективностью средств массовой информации».[47] Таким образом, мировой практикой признана высокая важность такой проблемы, как необъективность СМИ, провоцирующая конфликт.

Глава 3. Современное состояние этнических отношений в Краснодарском крае и влияние на них прессы        

В современной российской науке мнение о высоком уровне этнополитической напряженности на Северном Кавказе и модельности нашего региона в этом отношении стали аксиомой. Однако причины такого положения дел, которых выделено различными авторами в рамках разных научных дисциплин достаточно много, нуждаются в  систематизации и детальном анализе через призму этнополитологии. По мнению авторов, ключевую роль в системе факторов этнополитической напряженности и конфликтности играют социокультурные факторы. Экономические проблемы переходного периода и чувство экономической депривации значительной части населения характерны для всей России и в целом – для пространства бывшего Советского Союза. Однако конфликты с насилием стали характерной приметой только нескольких регионов, в том числе Северного Кавказа. Именно региональные особенности социально-культурной организации определяют высокий уровень напряженности межэтнических отношений, легкость и быстроту перехода этой напряженности в кризисную стадию конфликта с применением насилия. Без учета социокультурных северокавказских особенностей нельзя говорить о научном подходе к урегулированию межэтнических конфликтов, в том числе к решению первоочередной задачи – исключению насилия в этнополитических конфликтах.

По мнению авторов, одним из важных направлений изучения социокультурных факторов этнополитических конфликтов является анализ их отражения в региональной прессе. Фиксируют ли кубанские печатные СМИ наличие данных факторов? Как откликаются на информационные поводы из области межэтнического взаимодействия? Какие газетные клише сформировались в связи с освещением вопросов межэтнической напряженности? Каков вектор информационной политики властей? Учитывая слабую изученность темы, авторы предполагают пока только поставить эти вопросы, используя в качестве объекта газеты Краснодарского края.

Прежде чем перейти к проблеме конструирования конфликта прессой, необходимо дать представление о реально существующем этническом «ландшафте» региона и его описательном отражении в СМИ. Какие основные социокультурные факторы этнополитической напряженности на Северном  Кавказе и его части – Краснодарском крае — авторы считают возможным выделить (подчеркнем, что целый ряд важных факторов этнополитики, не относящихся к социокультурным, остался вне рамок нашего исследования)?

Высокий уровень этнической мозаичности населения. Он в сотни раз выше, чем в областях центральной России. Этот индекс, сконструированный на основе коэффициента многоязычия Гринберга, изменяется в пределах от 0 до 1. Индекс этнической мозаичности показывает, насколько высока теоретическая частота общения людей, принадлежащих к разным этносам и проживающим на общей территории. Чем выше значение индекса, тем выше теоретическая частота межэтнических контактов. В Краснодарском крае значение индекса в настоящее время достигает 0,3, в Дагестане – около 0,8 (максимальный для России показатель). В то же время в областях, включенных в Центральный федеральный округ, он не превышает 0,003-0,004. Представители различных национальностей живут в нашем регионе на одной территории, вступая в контакты, в том числе в ситуации конкуренции за рабочие места или ресурсы. В таких случаях, как правило, участники конкурентной борьбы подчеркивают именно национальную принадлежность «другой стороны». Сама по себе этническая мозаичность не является причиной конфликта, но без нее конфликт также невозможен. У населения моноэтничных территорий могут существовать этнические предрассудки (так, антисемитизм характерен для части японцев на Японских островах), но нет возможности для межэтнического конфликта. Особую важность как фактор, провоцирующий межэтнические конфликты, имеют уголовные преступления, в которых жертва и преступник – представители разных национальностей. Естественно, что в регионах с высоким уровнем этнической мозаичности количество таких преступлений больше в силу статистической закономерности.

Несмотря на доминирование в структуре населения Краснодарского края восточно-славянского элемента (около 85 процентов), население  Краснодарского края этнически неоднородно. Важно также подчеркнуть, что показатель этнической мозаичности населения в среднем по краю значительно ниже соответствующих  показателей в ряде районов.  Наиболее высокие показатели зафиксированы в причерноморской зоне и в примыкающих к ней районах.  Так, индекс этнической мозаичности  в   Туапсинском районе составляет 0,532,  Сочи — 0,439,  Анапе -0,411,  Крымске — 0,369, Геленджике — 0,358. Вследствие различных темпов  воспроизводства  этнических  групп и национального состава мигрантов для края характерно изменение соотношения численности  основных этносов. Наиболее интенсивно происходит рост армянского населения: с 1979 по 1989г.  он составил 50%, в то время, как соответствующий показатель у украинцев не более 16%,  адыгейцев-12%, русских-3,4%. За последние 6 лет численность постоянно проживающих в крае армян выросла на 38%,  сегодня они являются второй по численности этнической группой Кубани. По оценкам экспертов, в настоящее время на территории края пребывает не менее 500 тысяч армян, что составляет 10% жителей края. Компактное расселение этносов является важной характеристикой этнической структуры населения края, т.к. оказывает существенное влияние на социально-политическую обстановку в той или ином районе.  Армяне концентрируются в г. Сочи (14,57%),  г. Туапсе (12,22%),  Апшеронском районе (7,99%),  г. Анапа (7,27%), г. Армавире (6,98%), Отрадненском районе (5,29%). 

Татары (по краю — 0,7%) сосредоточены в г. Крымске (5,72%),   Темрюкском районе (3,58%), городах Новороссийске (2,14%),  Геленджике (1,81%), Анапе (1,68%), Абинске (1,57%).    

Греки (по  краю  —  0,6%) — в городах  Геленджике (6,87%),  Крымске (3,49%), Анапе (2,58%),  Абинске (1,51%),  Новороссийске (1,45%),  Успенском районе (1,28%), Сочи (1,25%).    

Немцы (по краю — 0,6%) — в Тбилисском районе (6,79%),  Гулькевическом районе (3,92%),  Анапе (2,47%),  г. Новокубанске  (2%) и Усть-Лабинском районе (1,87%).

Как указывали в своей работе «Краснодарский край: модель этнологического мониторинга» Е.В. Крицкий и М.В. Савва, сосредоточение этнических групп на отдельных территориях края создает объективные предпосылки напряженности.[48] Специфика размещения населения и представленных в нем этнических групп свидетельствует о наличии объективных предпосылок межэтнической напряженности и достаточно высокой потенциальной конфликтности. До настоящего времени именно сфера межнациональных отношений остается наиболее вероятным центром притяжения конфликтных настроений населения, вызванных проблемами в сферах социальной и экономической. Практически любое недовольство в поселенческой структуре Краснодарского края может быть канализировано в сферу межнациональных отношений.

В краевой прессе такой этнический состав населения был зафиксирован и отразился в журналистском клише «Кубань – край ста народов». Под этой рубрикой публиковались материалы в стилистике «пролетарского интернационализма» в начале 90-х годов. Однако достаточно быстро данный подход в краевых газетах был вытеснен другим, который иллюстрируют слова атамана Всекубанского казачьего войска В.П. Громова: «Мы (казаки – М.С., Е.С.) на Кубани исторически коренной народ. Мы, кстати, единственный субъект Федерации, в Уставе которого записано, что Кубань является территорией формирования и проживания кубанского казачества и русского населения, и с этим обстоятельством должны считаться при формировании органов власти».[49] Была выдвинута и многократно озвучена в СМИ идеологема двух коренных народов в Краснодарском крае – казаков и адыгов (для Кавказа в целом – казаков и горцев): «Нам нечего делить с другими коренными народами, нашими кунаками-горцами, с которыми мы жили здесь веками…»[50]; «Исключительно важным…фактором, обеспечивающим стабильность на Кубани, являются наши традиционно дружественные, добрососедские отношения с коренным народом Кубани – адыгами»[51]. Численность адыгейцев в Краснодарском крае относительно невелика. По данным переписи населения 1989 г., в крае проживало около 20 тысяч представителей этого народа. В Республике Адыгея адыгейцев около 100 тысяч. Этнических армян на Кубани в настоящее время значительно больше. Поэтому в приведенных выше цитатах отражается признание «коренного» статуса адыгейцев и присоединение к этому статусу членов казачьего движения в противовес мигрантам последних лет.

Идея особой роли двух народов – казаков и адыгов была активно поддержана бывшим губернатором Краснодарского края Н.И. Кондратенко: «…краеугольный камень мира и спокойствия в нашем доме – добрососедство и братство казаков и горцев».[52] Представление об историческом братстве казаков и горцев нашло свое продолжение в озвученной через СМИ позиции краевой власти периода губернаторства Н.И. Кондратенко по поводу войны в Чеченской Республике: «Мы должны осудить тех, кто призывает вооружаться, понимая, что нас пытаются втянуть в бойню с горскими народами. Мы должны по­требовать принятия мер к на­казанию виновных. Высту­пать на Кавказе под флагом наведения порядка в каза­чьей форме — смерти по­добно. Помните, что Турция этого только и ждет. Когда придут «голубые каски» и разведут нас по углам, — тогда Россия будет уже не ваша, не казачья и не ады­гейская, а чужая, а спор о принадлежности Северного Кавказа будет решен не в пользу России».[53] Идея двух коренных народов на Кубани обычно представлялась казачьими лидерами как гарантия этнополитической стабильности в регионе и одновременно – как обоснование прав казаков на эту землю: «Нам нечего делить с другими коренными народами, нашими кунаками-горцами, с которыми мы жили здесь веками, делили хлеб – соль и роднились семьями. Поэтому нас никому не столкнуть в братоубийственной войне, и в новом веке мы вместе будем растить детей на этой родной нам земле».[54] Иногда акцент на братстве казаков и адыгов сопровождается в выступлениях казачьих атаманов указанием на особость этих двух общностей по отношению к остальному населению. Цитируем речь атамана Кубанского казачьего войска В.П. Громова на открытии в Краснодаре Адыгского центра науки, культуры и бизнеса Кубани: «Если бы в Краснодаре открывался какой-то другой национальный культурный центр, мы, может быть, и засомневались в его целесообразности, а вот в отношении адыгов сомнений нет».[55]

В то же время краевая пресса периодически отражает противоречия в интересах адыгской элиты и представителей других этнических общностей региона. Так, в публикации «Кому выгодна соль на ранах?» депутат Законодательного Собрания края выступает против официальной оценки итогов «русско-кавказской войны» в связи с письмом генерального секретаря Организации Непредставленных Народов: «Нет, господа хорошие! Не о черкесском народе вы печетесь! Путь к раскопкам минувших войн ведет только к новым войнам…».[56]

Активная внешняя миграция на территорию южно-российского региона. Миграция является важнейшим фактором этнополитической стабильности региона. Как пишут авторы коллективной монографии «Этническая толерантность в поликультурных регионах России», поликультурные регионы России представляют собой  социальные системы с разной степенью сбалансированности межгруппового взаимодействия. В регионах с длительной историей сосуществования разных этнических культур процессы интеграции будут преобладать над процессами дифференциации. В регионах, где поликультурность является результатом относительно недавних миграций разных этнических групп, процессы дифференциации по этническому и религиозному признакам будут преобладать над процессами интеграции.[57]

Большую часть миграционного потока, направленного в Россию, в том числе потока вынужденных переселенцев, принимает южный регион страны. «С 1990г. по 2001г. коэффициент миграционного прироста в целом по России составил 21,4% (в среднем за год в расчете на 10 тыс. населения), по Северо-Кавказскому региону – 45,3%. Наиболее значительным он был в «русских» регионах: в Краснодарском крае – 111,3%, в Ставропольском крае – 95,4%, в Ростовской области – 51,5%, из национальных республик, наоборот, идет отток населения».[58] О важности данной темы говорит не только количество вынужденных мигрантов (в эту категорию авторы включают как вынужденных переселенцев, имеющих соответствующий правовой статус, так и лиц, вынужденно покинувших места прежнего проживания, но не получивших статус) на территории Южного федерального округа, но и развитость миграционного законодательства в субъектах Федерации этого региона.

Показательными примерами южно-российского миграционного регионального законодательства являются Закон Краснодарского края от 23.06.1995 №9-КЗ «О порядке регистрации пребывания и жительства на территории Краснодарского края», ставший модельным для подготовки подобных правовых актов в других субъектах Федерации, и «Иммиграционный кодекс Ставропольского края» от 31.12.1996.

     По мнению многих экспертов, проблема интеграции вынужденных переселенцев является одной из самых важных элементов социально-политической безопасности региона.[59] В то же время в газетах Краснодарского края данная проблема фактически не проявлена. Единственная публикация, посвященная адаптации мигрантов, является репортажем с совещания, проведенного в Краснодаре главным федеральным инспектором аппарата Представителя Президента в Южном федеральном округе В.И. Темниковым.[60] Стоит подчеркнуть, что, несмотря на вынесенный в заголовок публикации термин «адаптация», само информационное сообщение сводится к обсуждению мер по сокращению миграции (приложение). Главный федеральный инспектор является представителем федеральной власти, поэтому можно констатировать отсутствие в краевой прессе в течение последних шести лет публикаций, инициированных краевой властью и посвященных вопросам адаптации и интеграции мигрантов в местное сообщество. Такие публикации имели место в СМИ, не финансируемых из краевого бюджета, в частности, в газете Краснодарской региональной общественной организации «Южный региональный ресурсный центр» «Новая реальность»[61] (приложение) и региональном приложении «МК-Кубань-Новороссийск-Сочи».[62]

Анализируя национальный (этнический) аспект миграции в регионе, В.С. Белозеров отмечает, что «на Северном Кавказе растет число территорий с интенсивной сменой этнического состава населения и с активными процессами изменения этнического состава населения. В первых в открытой форме, во вторых в латентной проявляются проблемы межнациональных отношений. Не менее сложными становятся районы массового  вселения вынужденных мигрантов, особенно из числа кавказских народов, в отношении которых неприязненное отношение постоянно проживающего населения нарастает и иногда проявляется в агрессивных формах.[63]

 В то же время необходимо отметить, что этнически ориентированная агрессия не является привилегией большинства. В ситуациях этнического контакта агрессия бывает характерна также для представителей меньшинства. Сами понятия «большинство» и «меньшинство» в реальной ситуации контакта относительны. В конкретном месте и в определенное время меньшинство может являться численным большинством. Результатом длительного миграционного процесса в Краснодарском крае стало появление населенных пунктов и районов (например, Адлерский район Сочи), где русское население не является численным большинством. В связи с этим для политической элиты Краснодарского края характерен жесткий подход к проблеме миграции, выражающийся в стремлении ограничить ее. По данному поводу кубанские исследователи О.А. Оберемко и М.М. Кириченко замечают: наивно полагать, что разницу в подходах между федеральным центром и регионом можно исчерпывающе объяснить «консервативностью» Юга или неразумным нежеланием кубанской политической элиты «слиться» с мировым цивилизованным сообществом. При всей внешней «неприличности», слабости теоретических и эмпирических обоснований охранительной риторики, приводимые аргументы вполне укладываются в респектабельные концепции «национальной» и «социетальной» безопасности, практического применения которых не чураются самые «зрелые» демократии, в том числе по отношению к российским гражданам, стремящимся выехать на временное и постоянное место жительства.[64]  

Обострившаяся этнополитическая ситуация на Северном Кавказе, особенно в республиках, продолжающийся рост трудового потенциала и этноизоляционистские настроения народов в районе в сочетании с ограниченными вложениями капитала в экономику республик и соседних с ним регионов обостряют проблему занятости населения до социально опасных масштабов. Взаимоотношения между местным старожильческим населением и мигрантами относятся к одним из наиболее конфликтоопасных. Как подтверждение этого, в российской науке уже успел укорениться такой термин, как мигрантофобия.[65]

Миграция привела с 1989 года к созданию в регионе достаточно крупных диаспор народов, которые ранее здесь были представлены всего десятками или сотнями людей (турки-месхетинцы, курды), а в настоящее время насчитывают по разным оценкам от 15 до 30 тысяч человек, как турки-месхетинцы в Краснодарском крае. Таким образом, применительно к Северному Кавказу можно говорить не просто об активной миграции, а об этнической миграции. Согласно определению С.А. Панарина, под этнической миграцией понимается совокупность миграционных потоков, в каждом из которых численно преобладают люди с общей (или близкой) этнической самоидентификацией, перемещающиеся из одного этнокультурного ареала в другой и самоотчуждающиеся от отпускающего либо принимающего общества и/или отчуждаемые одним из них, а то и обоими вместе.[66] Серьезные различия в культуре, структуре накопления и потребления (каким образом и сколько зарабатывают, сколько и на что тратят) новых мигрантов и местного старожильческого населения, а также целый ряд субъективных факторов, в том числе низкое качество информации о проблеме, приводят к возникновению напряженности.

На основании исследований в Северной Осетии Н.Э. Багаева и Х.Х. Макоев сделали вывод, что «в течение последнего десятилетия можно выделить 3 стадии отношений местного населения к беженцам и вынужденным переселенцам: 1989-1991гг. – сочувствия и участия; 1992-1996гг. – недовольства и негативного отношения; 1997-2000гг. – привыкания и равнодушия.

…Недовольство местных жителей переселенцами объясняется тем, что переселенцы-осетины не соблюдают исконных осетинских традиций и обычаев. Это вызвано длительным, многовековым соседством с грузинским народом, что, естественно, не могло пройти бесследно для последних и оказало заметное влияние на уклад их жизни. А также тем, что переселенцы оказались способными быстро строить себе дома, покупать или обменивать квартиры, заниматься частным предпринимательством (и довольно успешно), быстро приспосабливаться, а иногда чувствовать себя хозяевами положения».[67]

Одна из главных проблем взаимопонимания между мигрантами и старожильческим населением сформулирована Г. Витковская: вынужденные мигранты становятся объектом общественного внимания, а взаимоотношения в местах притока переселенцев складываются не между отдельным мигрантом (семьей мигрантов) и принимающей общиной, а чаще всего между местным и пришлым сообществами. При этом хорошо известно, что реальные социальные и межэтнические  конфликты, разного рода фобии и мифологемы возникают не в межличностных, а именно в межгрупповых отношениях.[68] 

Важно подчеркнуть, что в силу разных причин группа мигрантов может оказаться неспособной к интеграции. В этом случае члены группы, как правило, все же остаются на данной территории,  каким-то образом добывают средства к существованию, но способы этой добычи воспринимаются старожильческим населением в условиях отсутствия социальной и культурной интеграции как «паразитарные», то есть наносящие ущерб местному сообществу.

Низкий уровень готовности к интеграции с местным сообществом приводит к явлению, которое часто называют капсулированием группы. В условиях «чуждого» или даже враждебного окружения группа замыкается в себе, становится похожа на капсулу с твердой оболочкой, отделенную от окружающей среды. Взаимоотношения с местным старожильческим населением сводятся к минимуму, в этих отношениях доминирует настороженность и ожидание враждебных действий. Один из наиболее показательных примеров капсулирования в нашем регионе – турки-месхетинцы Краснодарского края. Подобные случаи требуют особого внимания. Разрушение «капсулы» всегда отвечает интересам как мигрантов, так и местного населения, повышая безопасность тех и других. Практика реализации социальных проектов в Краснодарском крае говорит о возможности прогресса на пути адаптации и последующей интеграции группы турок-месхетинцев в местное сообщество.[69]

Миграционная тема с 1989 года является одной из самых актуальных для краевых печатных СМИ. При этом акцент делается на иноэтничную (неславянскую)  миграцию, в первую очередь на турок-месхетинцев, курдов и мигрантов из государств Закавказья. О высоком уровне тревожности  печатных материалов свидетельствуют их заголовки: «Необходимы безотлагательные и действенные меры, чтобы сохранить межэтнический баланс»[70]; «Министр уехал, а турки остались…пока?»[71]; «Застолбились курды в Еленовке…»[72]; «Троянский конь» месхетинской проблемы»[73]; «Троянский конь и кто его впускает»[74]; «Рыба ищет, где глубже, а мигрант – где лучше»[75], «Дорогие» гости»[76], «Кубанцы не должны страдать от неконтролируемого наплыва мигрантов»[77], «Барьеры для миграции».[78] На этом фоне необходимо отметить появление первых публикаций по серьезной и ранее практически не затрагивавшейся проблеме экономической миграции.[79]

Одной из главный проблем кубанской этнополитики является сложившееся в последние годы представление массового сознания о радикальном изменении этнического состава населения края и отождествление миграции с этим процессом. Во многом благодаря формам подачи в прессе миграция на Кубань воспринимается ее старожильческим населением как заселение края иноэтничными переселенцами. В то же время в миграционном потоке последних полутора десятилетий русские составляют такую же часть, как и в общем составе населения Краснодарского края.

Внутрирегиональная миграция. В самом Северо-Кавказском регионе  миграционные процессы остаются чрезвычайно активными. Так, продолжается отток русского населения из республик Северного Кавказа. Те же русские, которые  остались в местах прежнего проживания, испытывают, как показывают данные различных исследований,  давление как объективных обстоятельств (потеря работы в результате разрушения промышленности), так и, несмотря на усиление федеральной власти, местных национал-радикалов. Последние уже не пользуются, как раньше, активной и открытой поддержкой местной власти (уровня субъекта Федерации и местного самоуправления), но сохраняют влияние на общественное мнение. В.К. Малькова констатирует: русские, оставшиеся в национальных республиках, борющихся за своей суверенитет и укрепляющих свою собственную государственность, вынуждены как можно скорее адаптироваться к новым условиям, забыв о своем прежнем положении, заменяя прежние системы общественных ценностей на новые, предлагаемые титульными элитами и поддерживаемые национально-республиканскими идеологами.[80] Итогом этих процессов является расширение в республиках Северного Кавказа ареалов с доминированием и преобладанием титульных этносов и сокращение ареалов с доминированием и преобладанием русского населения.[81]

Высокая значимость проблемы внутрирегиональной миграции сохранится на юге России надолго: «Сложная этнополитическая ситуация  в регионе делает непривлекательной горную часть Северного Кавказа для инвестиций и расширения рынка труда. Обострение межнациональных отношений в республиках, вызвавшее отток русского населения, которые преобладали среди занятых в ряде отраслей и прежде всего в промышленности, осложняет проблему ее развития в настоящее время. Продолжающийся рост демографического потенциала в горных регионах Северного Кавказа, ограниченные возможности рынка труда большинства республик вызывают отток титульных народов в регионы равнинного Предкавказья. Современный период отличается активным наступлением народов Кавказа на субъекты равнинного Предкавказья».[82]

Отражение проблемы в краевой прессе несет, как правило, высокий потенциал тревожности. Так, характеризуя ситуацию в соседней Карачаево-Черкесии, специалист пресс-центра Кубанского казачьего войска пишет: «Во время встречи с казаками Усть-Джегутинского районного казачьего общества … казаки Кубани услышали много нерадостного. Видный исламский деятель района утверждает: здесь числится уже две с половиной сотни убежденных последователей ваххабизма, прошедших курс обучения в чеченском центре подготовки ваххабитских лидеров…В апреле текущего года более полутора десятков русских семей района продали свои дома, в мае – 20 семей. Тенденция понятна. В прошлом году из Усть-Джерелиевского района выехало почти три с половиной сотни русских. При такой тенденции, если даже взять минимум: семья – три человека, в нынешнем году республику покинет тысяча русских».[83]

В последние месяцы усилился приток выходцев из Дагестана в Краснодарский край (соседний Ставропольский край уже принял значительное количество переселенцев из Дагестана, специалисты говорят о миграционном пресыщении Ставрополья). Мигранты другой национальности вызывают настороженность местного населения, которая резко возрастает в случае прибытия больших групп иноэтничных переселенцев. Превышение 10-процентного порога численности мигрантов от всего количества населения станицы, хутора, города считается в современной науке опасным пределом, после которого отношение к мигрантам становится враждебным. Авторы книги «Миграция и безопасность в России», изданной Московским центром Карнеги, фиксируют закономерность: «Пример других государств показывает, что стоит доле иноэтничных мигрантов вырасти до 10%, как чуть ли не автоматически начинается всплеск фобий. Так, в середине 90-х годов численность иммигрантского населения достигла во Франции 10%-ного барьера – и на президентских выборах Ж.-М. Ле Пэн, который видит в иноэтничном населении «угрозу существования Франции» и предлагает «очистить страну от мигрантов», получил 15% голосов. Сходная ситуация характерна  для многих из тех стран, куда с 60-х годов направлялись интенсивные потоки гастрайбайтеров и переселенцев»[84]. На эту же зависимость указывали также другие авторы. Так, В.И. Козлов пишет, что существует «почти повсеместно проявляющаяся психологическая закономерность: люди относятся более или менее терпимо к попавшим в их среду «чужакам» лишь до тех пор, пока абсолютная и относительная численность последних не достигнет какого-то предела (нередко его определяют в 15%), после которого терпимость обычно сменяется тенденциями отторжения».[85] Данная закономерность, по мнению авторов, должна быть исследована в российских условиях. Наибольшие возможности для этого представляет ситуация, сложившаяся в Краснодарском крае. По мнению авторов, в настоящее время именно внутрирегиональная миграция в пределах Северо-Кавказского региона способствует изменению этнического состава населенных пунктов Краснодарского края и таким образом создает возможности для повышения уровня этнополитической напряженности.

Краевые СМИ до настоящего времени не обратили серьезного внимания на активизацию внутрирегиональной миграции, за исключением нескольких экспертных публикаций.[86] Можно выделить лишь уже упоминавшиеся материалы, в которых делается акцент на прибытие на территорию Краснодарского края мигрантов – этнических чеченцев. Типичным материалом этой серии является статья В. Чернышова «Где ты, патриот Ермолов?», в которой приводится статистика выезда русского населения из Карачаево-Черкесии и попутно указывается, что «зато в поселке Мостовском в минувшем году прописалось без малого 200 чеченцев. Из восьми десятков хозяйственных руководителей русских среди них осталось лишь трое».[87]

Отсутствие внимания к проблеме внутрирегиональной миграции, выраженное в небольшом количестве публикаций на эту тему, иллюстрирует такую особенность кубанского альянса власти и прессы, как консервативность в оценке ситуации. Вновь возникающие проблемы достаточно долгое время не фиксируются и не становятся объектом информационного воздействия. В то же время сформированная несколько лет назад стратегия действий остается в силе даже после изменения реальных условий, создавших ее.

Своеобразие процессов социальных изменений. Социально-экономическое развитие, освоение новых технологий и, соответственно, изменения в нормах и морали в нашем регионе не сбалансированы в разных сферах жизни и у разных народов. «Западная» свобода поведения уже налицо, особенно среди молодежи, а сдерживающее влияние старших значительно ослаблено. Авторы констатируют факт разрушения привычных механизмов контроля за поведением человека со стороны общества. В то же время традиционное представление о «чужих» как врагах и о возможности аморального поведения в отношении «чужаков» другой национальности еще очень живуче. Можно сказать, что мы не успели избавиться от старых вредных привычек и уже набрались новых…

Это повысило уровень конфликтности, в первую очередь молодежи народов традиционной культуры. У этносоциальных общностей, создававших то, что мы сегодня называем западной цивилизацией, протяженная по времени социальная модернизация была сбалансированной: появление нового сопровождалось отмиранием старого. Старые элементы культуры и социальной организации постепенно вытеснялись новыми. Народы Северного Кавказа получили большинство достижений модернизированного технологического общества в готовом виде, и стремительность процесса перехода сохранила архаичные нормы поведения и традиции. Старое просто не успело уйти в историю… Если бы пришлось выбирать символ такого противоречивого соединения древности и современности, лучше всего подошла бы женщина в чадре за рулем автомобиля. Типичный пример описательного, репортажного отражения проблемы в прессе – материал газеты «Комсомольская правда – Кубань» под заголовком «В Майкопе двести мужиков подрались из-за одной девушки. Причиной межнациональных разборок стала первоапрельская шутка». Фабула конфликта, выросшего до массовой драки адыгейской и чеченской молодежи, описана следующим образом: «В одном из вузов Майкопа чеченский студент неудачно подшутил над адыгейской девушкой. Студентка, оценив юмор по достоинству, ответила, а горе-шутник, оскорбившись, ударил девушку. Конфликт выплеснулся на улицу на следующий день, где к разборке присоединились все желающие. К ночи порядок был восстановлен. Один пострадавший госпитализирован, трем замазали синяки зеленкой».[88] Таким образом, в молодежной среде в настоящее время нарушаются даже самые строгие традиционные запреты (в данном случае – запрет на насилие в отношении женщины), если речь идет о «чужих».

Эта проблема пока не стала объектом анализа краевой прессы. Вероятная причина – она имеет глубинный характер, а репортажные материалы в прессе фиксируют лишь ее проявления. Одно из самых ярких проявлений данной проблемы а территории Краснодарского края – конфликт летом 2002г. в Туапсинском районе между большой группой чеченских студентов, приехавших на базу отдыха Грозненского нефтяного института, и местной молодежью. В результате конфликта семеро чеченских студентов получили травмы, одному была сделана серьезная операция. Все отдыхавшие на базе «Агой» студенты из ЧР были вывезены в Грозный. В публикациях краевых газет присутствуют попытки хотя бы на бытовом уровне разобраться в социокультурной природе этого конфликта, понять, почему он произошел. Так, газета «Кубань сегодня» цитирует одного из свидетелей события: «Эти студенты из Чечни очень плохо себя вели. Развязно, нагло, вызывающе. Позволяли себе некорректно обращаться с девушками, унижали парней. За два дня до этой драки избили парня, туапсинца. Он с женой пришел на дискотеку, они пристали к его жене, а его самого избили. Странно, ведь никто их не задирал, там много молодежи – со всей страны и местные, но эта группа ставила себя так, будто они здесь главные. Можно даже сказать, что в какой-то момент они начала терроризировать дискотеку».[89] В той же публикации приведены высказывания представителей местных органов власти и милиции, отрицающих какую-либо этническую подоплеку конфликта.

Можно констатировать фиксацию кубанской прессой многочисленных проявлений конфликтов, спровоцированных различием поведенческих норм и разрушением механизмов социального контроля, в первую очередь в молодежной среде. В то же время фиксация имеет репортажный характер, причины конфликтов анализируются на уровне обыденного сознания.  

Большое влияние на общество традиционных институтов. Такие структуры, как советы родов (тейпов, тукхумов и т.д.), старейшины, религиозные братства действуют на основании норм права эпохи «военной демократии», то есть более чем тысячелетней давности.

Демократия представляется северокавказскими традиционалистами в качестве западноевропейского института, неэффективного или даже невозможного в обществе с традиционной системой ценностей. На Северном Кавказе делаются попытки широко внедрить в общественную жизнь нормы поведения традиционного общества, а в судопроизводство — системы традиционного права (обычно они представляют собой конгломерат из норм религиозного и этнического законодательства). При этом фактически игнорируются права иноэтничных и иноконфессиональных групп, так как традиционное право исходит из заведомой низкостатусности и социальной неполноценности «чужаков». К сожалению, общественное мнение только начинает понимать, что насаждение традиционных норм права и морали, в том числе сепаратистскими движениями на Северном Кавказе, является одной из современных массовых форм нарушения прав человека. Сегодня уже можно говорить о сопоставимости по масштабам нарушений прав человека на Северном Кавказе  со стороны государства и традиционных общественных институтов (шариатских судов, родовых и религиозных лидеров и т.д.). Традиционное право эпохи «военной демократии» и общественное мнение того же периода, действуя в настоящее время, жестко подавляют свободу личности, прибегая часто к кровавым санкциям…

Подобная социально-правовая система фактически отменяет демократию и решает несколько задач, чрезвычайно важных для лидеров действующих в регионе традиционалистских и сепаратистских движений: представители «своего» этноса мобилизуются для борьбы с «чужаками», получают идеологическое оправдание любых своих действий в этой борьбе с сохранением позитивной личной идентичности. Одновременно создается возможность постоянной канализации чрезмерной агрессии «своих» против иноэтничных чужаков. Таким образом, формируется отмобилизованное, агрессивное, но при этом относительно монолитное общество, члены которого имеют санкцию на антисоциальное поведение при условии, что оно направлено не на «своих». Подобная реанимация архаичной модели поведения характерна на территории России в первую очередь для народов, не успевших далеко продвинуться на пути социальной модернизации. Общины мигрантов, представляющие эти этносы на Кубани и эффективно защищающие интересы «своих» в условиях неэффективности защиты со стороны закона, становятся примером для подражания. Казачество активно воспринимает этот процесс реанимации традиционализма.

Краснодарский край – часть Северного Кавказа, и традиционализм здесь весьма популярен как в целом в общественном мнении, так и в особенности – у лидеров традиционалистских этнических меньшинств, казаков (казачье движение на Кубани своей деятельностью демонстрирует модель поведения, характерную именно для этнического меньшинства) и ряда «ответственных за идеологию» представителей власти различного уровня. Традиционные формы социальной организации, нормы поведения, и в целом традиция представляется в краевых газетах, как правило, в качестве блага без «обратной стороны медали». Вопрос о степени соответствия традиции современным социальным нормам обычно не ставится. 

Таким образом, диаспоры северокавказских этносов в Краснодарском крае являются естественными носителями традиционализма, благодаря чему часть местного населения, склонная к восприятию данных идей, имеет возможность постоянного копирования норм рефрентной группы. Важный вывод по поводу автостереотипов казачества был сделан Г.У. Солдатовой: если рассматривать автостереотип казака в семантическом пространстве их представлений о русских и, например, чеченцах, то получается, что казаки ставят себя скорее ближе к чеченцам, чем к русским. Особенно это заметно при сравнении таких важнейших для горских народов характеристик, как «взаимоподдержка», «сплоченность» и «верность традициям».[90] Такое копирование, дополненное надеждами на особый правовой статус, ведет к изменению установок некоторой части членов казачьих обществ и организаций на Кубани. В настоящее время можно говорить о принятии рядом лидеров и рядовых членов казачьего движения модели поведения этнического меньшинства в среде русского большинства. Подчеркивание культурного и кровного родства казаков и горских народов, которое уже было выше иллюстрировано публикациями кубанских СМИ, вызвано, среди прочих причин, стремлением повысить статус своей группы через повышение ее традиционализма. Обращает на себя внимание частое использование самого термина «традиция» в статьях, посвященных деятельности казачьих организаций. Так, типичен заголовок материала «Традиции черноморских казаков живы», в репортажном стиле рассказывающий о соревнованиях на первенство кубанского казачьего войска по метанию спортивного ножа и гребле на шестивесельных ялах. Общий объем репортажа – 240 слов, при этом термин «традиция» использован 3 раза.[91] 

Историческая память. Войны между кавказскими народами, предания о Кавказской войне 1818 – 1864гг., относительно свежие воспоминания о депортациях народов сталинских времен служат психологическим оправданием агрессии. Фактор исторической памяти для Кавказа особенно актуален. По словам А. Кудрявцева: «…речь идет о регионе, где история не только объективно (как «ткань» причинно-следственных связей), но и субъективно – в силу чрезвычайно развитой у северокавказских народов исторической памяти – оказывает заметное инерционное воздействие на современные события».[92]

В последнее время в результате научных спекуляций в общественном сознании некоторыми интеллектуалами и различного рода любителями истории своего народа «освежаются»  негативные представления о других этнических общностях тысячелетней давности. Процитируем в качестве показательного примера общероссийского масштаба роман Джона Ле Карре «Наша игра». Один из героев романа, ингуш, дает характеристику осетинам: «А как же нам не ненавидеть осетин? Они не из наших мест! Они не нашей крови! Они – персы, объявившие себя христианами, но тайно почитающие языческих богов!»[93]. Еще более активно используются для усиления негативных характеристик события времен Кавказской войны, причем не только для активизации антирусских настроений, но и для разделения при помощи соответствующим образом интерпретированной истории титульных этносов на «гордых борцов за независимость» и «предателей общекавказского дела». Одним из многочисленных примеров может выступить художественный фильм «Шамиль», вышедший на экраны России в 1994г. Авторы сценария буквально «заставили» без какой-либо сюжетной необходимости одного из главных отрицательных героев – «предателя из горцев», которому русское военное командование якобы поручает тайно убить Шамиля, сказать несколько слов по-тюркски. Так образ предателя приобретает достаточно конкретные этнические очертания…

Касаясь современных обращений к истории, нельзя не упомянуть такой показательный контекстный пример, как роман современного адыгейского писателя И. Машбаша «Из тьмы веков». Книга посвящена эпохе существования на части территории современного Краснодарского края славянского Тьмутараканского княжества. Летопись скупо засвидетельствовала такой факт, как поединок в 1022г. Тьмутараканского князя Мстислава и адыгского князя Рэдеда. В результате единоборства двух князей перед боевыми порядками их войск князь Рэдед был убит. «Повесть временных лет» — единственный документальный источник информации об этом событии, излагает окончание поединка следующим образом: «И сказал Мстислав: «О пречистая Богородица, помоги мне! Если же одолею его, построю церковь во имя твое». И, сказав это, ударил Редедю о землю. И, выхватив нож, зарезал Редедю». Таким образом, летопись рассказывает о типичном для того периода примере убийства уже побежденного в поединке противника. Автор романа «Из тьмы веков» произвольно реконструирует историческую ситуацию, придавая этим событиям высокий эмоциональный накал и одновременно разделяя участников исторического события на положительных «своих» и отрицательных «чужаков». При этом разделение осуществляется по такому важному для традиционалистского общества критерию, как «благородство – подлость»: «И задохнулся, захрипел Мстислав, и понял – это конец… Собрав последние силы, он выхватил из-за голенища спрятанный нож. И вдруг ослаб Рэдед, уронил тяжелую голову: «Ты не мужчина, — с трудом вымолвил он, — ты подлый убийца».[94]  

Необходимо учитывать, что историческая память субъективна, но при этом достаточно постоянна. Влияя на современную этнополитическую ситуацию, она мало изменяется под влиянием текущих конфликтов. В ходе исследования «Чеченский кризис в массовом сознании населения Северного Кавказа», проведенного в 1995 г., т.е. в период активных боевых действий на территории ЧР, респондентам на территории 10 субъектов РФ задавался среди прочих вопрос «Оцените, чего больше: хорошего или плохого было в истории отношений казаков и горцев?». Среди чеченцев, находящихся в очаге конфликта, 22,9% заявили, что в этих отношениях было больше хорошего, 46% — плохого и 31% респондентов затруднился в ответе на этот вопрос.[95] В то же время среди адыгейцев на территории Республики Адыгея, находящейся далеко от зоны боевых действий, признали преобладание хорошего (в различной степени) 13,3%, плохого – 54,4% и затруднились ответить 34,4%.[96]

На страницах кубанских газет периодически вспыхивают полемики по поводу фактов истории и их современных трактовок. Как правило, споры инициируются адыгейскими интеллектуалами и связаны с событиями Кавказской войны (1818-1864гг.) и выездом после ее окончания значительной части адыгов в Турцию. В качестве примера можно привести дискуссию профессора М. Аутлева, выступившего против восстановления памятника известному русскому мореплавателю адмиралу Лазареву, принимавшему участие в Кавказской войне, и В. Хачатурова, автора статьи «Что делать с Темрюком?». Необходимо отметить, что в подобных спорах позиция оппонентов адыгских интеллектуалов, отраженная прессой, как правило, менее эмоциональна: «Профессор должен был вступать не в борьбу с «перестройщиками», желающими поставить памятник царскому сатрапу Лазареву, а выступить с конкретным предложением – поставить на берегу Кубани или где-то на берегу Черного моря один общий памятник всем жертвам Кавказской войны».[97] Основной предмет исторических споров в прессе – современные трактовки российско-адыгских отношений, в том числе в связи с деятельностью национальных адыгских организаций (на территории края, в основном в Лазаревском районе Сочи и Туапсинском районе, проживает этническая общность причерноморских адыгов-шапсугов, ставившая в начале 90-х годов ХХ в. вопрос о создании национально-территориального шапсугского района). В то же время, освещая события не такого далекого прошлого – депортации народов 1943-1944 годов, краевая газета «Кубань сегодня» позволила себе следующее завершение серии статей на эту тему: «Глядя на сегодняшнюю непрекращающуюся войну в Чечне, остается только в очередной раз отдать должное государственной мудрости Сталина, а также его гуманности».[98]

Активизация религиозного фундаментализма. Именно на юге России находятся главные центры салафизма (ваххабизма) – политизированной формы ислама, которая используется в своих целях лидерами национальных радикалов.

Сам рост религиозности в условиях современной России легко объясним. Одна из самых простых  трактовок состоит в следующем: поликонфессиональное пространство Советского Союза  после семи десятилетий существования тоталитарного коммунистического режима с его воинствующим атеизмом и стремлением к унификации было подвергнуто ускоренной интеграции, и трудно удивляться тому, что в современных творческих усилиях национальной интеллигенции преобладает своего рода разрушительная энергия, бурно вырвавшаяся из глубин подсознания, протест против «навязанного» им безверия или «навязанной» «чужой» религии.[99]

По мнению авторов, современный политизированный исламский фундаментализм, представленный ваххабитами (салафитами) выступает в качестве важного компонента идеологической базы этнической агрессии и сепаратизма, наряду с идеей «национального освобождения». Необходимо учитывать, что использование ислама сепаратистами в своих целях опирается на важнейший постулат этой религии – разделении мира на «дар уль-Ислам», что означает «мусульманский мир» или «дом мира» и «дар уль-харб», то есть немусульманский мир, «дом войны». Проживание мусульман в «дар уль-харб», по мнению фундаменталистов, неестественно. Применительно к территории Татарстана, основываясь на стихах поэта 19 в. Гали Чокрыя, А. Хабутдинов пишет: «татары сохраняли мусульманскую традиция, но проживали на территории немусульманского государства. То была ситуация «дар уль-харб», навязанная им силой, и от нее надо было перейти (вернуться назад) к органическому состоянию «дар уль-Ислам». Именно в таком смысле надо трактовать все призывы восстановления града Булгара, раздававшиеся на протяжении первых двух веков русского владычества».[100] Вторая опора сепаратизма в исламе определяется возможностью агрессивного толкования постулатов этой религии в отношении немусульман. Наиболее радикальным проявлением представления о превосходстве мусульман и о допустимости агрессии является фетва начала 20 в.: «Когда неверные стараются подняться выше, чем мусульманин, и достигнуть тем или иным способом превосходства над ним, они должны быть убиваемы».[101] Конечно, любая возможность может быть реализованной или остаться втуне. Однако следует обратить внимание на то, что на протяжении последних столетий возможности агрессивного использования христианства уменьшаются значительно более быстрыми темпами, чем ислама. По мнению автора, причина – не в постулатах самих религий (в них каждый находит то, что ищет), а в сохраняющемся различии уровней социального развития этносов, ставших носителями христианства и ислама. Можно предположить, что эти различия сохранятся очень долгое время: ислам служит чрезвычайно эффективным консервирующим фактором стадиальных характеристик. В мусульманской общине не существует деления на религиозные и светские обязанности и функции, ведь божественное руководство было повсюду равно близко, независимо от того, какую сторону жизни регламентировало. Мусульманское духовенство, по мнению З.И. Левина, хранит форму религиозного отчуждения и религиозную мистификацию, в сферу которых, приобретая исламскую видимость, попадают национальные культурные ценности. Известный марокканский социолог и историк Абдалла Ларуи в связи с этим справедливо замечает, что подобная идентификация чистой религии с нацией представляет собой освящение архаики общественных отношений.[102]

Целый ряд причин определяют, по мнению мусульманских фундаменталистов, невозможность примирения с немусульманским государством: «К деяниям, противоречащим исламу, относятся: 

… Судить или прибегать к суду шайтанских законов помимо законов, ниспосланных Аллахом – Шариата.

… Предоставление права законотворчества кому-либо кроме Аллаха (издает законы только Аллах).

… Вера в разрушительные доктрины, такие, как атеизм, коммунизм, иудейское еврейское масонство, марксистский социализм, светская демократия, светский подход к жизни, лишенный всякой религиозности…

          Суждение об отделении религии от государства и правления, и что в Исламе нет политики государственного правления. Это является ложью на Коран, Сунну и жизнеописание Пророка Мухаммеда…

Известно, что кафирские государства, различаясь своими взглядами в отношении Ислама, единодушны в своей вражде к Исламу».[103]

Лидеры современного сепаратизма на Северном Кавказе придают исламу подчеркнуто большое значение: «На России лежит тяжкий грех первого атеистического государства в мире. Она сказала в 17-ом году: «Нет Бога». Осталось добавить «кроме Аллаха» и, возможно, Россия спасется».[104] Слово «нация» звучит реже, чем «религия». Создается впечатление даже о стремлении сепаратистов к некой наднациональной идеологии. В действительности все несколько сложнее и более прагматично. 

Подчеркнем, что при всей его важности религиозный фактор этнополитической напряженности является второстепенным по отношению к этническому фактору. Первичность национального декларировали (в доступных для них формах), такие авторитеты исламского мира, как чеченский суфий 19 в. Кунта-Хаджи (Кишиев) и современный ливийский лидер Муаммар Каддафи. Так, мюриды  Кунта — Хаджи Кишиева приписывают ему проповедь, произнесенную на исходе Кавказской войны: «Дальнейшее тотальное сопротивление властям не угодно богу! И если скажут, чтобы вы шли в церковь, идите, ибо они только строения, а мы в душе — мусульмане. Если вас заставляют носить кресты, носите их, так как это только железки, оставаясь в душе магометанами. Но! Если ваших женщин будут использовать и насиловать, заставлять забыть язык, культуру и обычаи, поднимайтесь и бейтесь до смерти, до последнего оставшегося».[105] Муаммар Каддафи в «Зеленой книге», содержащей официальную идеологию Ливийской Джамахирии, в современных условиях высказывает ту же мысль о приоритете национального перед религиозным: «По степени влияния на единство данной общности с общественным фактором (под общественным фактором М. Каддафи понимает национальное самосознание. — М.С., Е.С.) может соперничать только религиозный фактор, который иногда разъединяет национальную общность или, наоборот, объединяет общности, принадлежащие к различным национальностям. Но в конечном счете верх всегда берет общественный фактор. Так было на протяжении всей истории. Исторически каждая национальная общность должна иметь свою религию. Только при этом условии возможна гармония».[106]

В этой связи необходимо отметить неизбежность возникновения противоречий между религиозными, то есть заимствованными, и национальными, значительно более укорененными, традициями и нормами поведения. Подобные противоречия уже налицо на Северном Кавказе в виде противостояния традиционного для этой территории, бытового ислама и фундаментализма. Это противостояние приобретает системный характер: оно затрагивает уже как сферу политики и идеологии, так и обыденную жизнь людей. Показательно, что в последние месяцы развернулась активная полемика между интеллектуалами из числа представителей титульных этносов Северного Кавказа, в центре которой – противостояние традиционного ислама и его фундаменталистского варианта.[107]

Традиционный ислам народов Северного Кавказа вобрал в себя большое количество местных доисламских традиций, он спокойно (в отличие от фундаментализма) относится к присутствию в религии элементов традиционной этнической культуры. Особенно наглядно это заметно на примере Северо-Западного Кавказа: в Кавказском регионе мусульманский вектор идет, ослабевая, с востока на запад, от Дагестана к Адыгее. Вероятно, не случаен сепаратистский «выброс» именно в Чечне, которая оказалась «в перекрестье» этнического и религиозного фундаментализма.

По мнению авторов, религиозная и национальная идеи выполняют различные функции в ходе войны экстремистов против страны. Национальная идея предназначена для объединения «своих» в интересах национальной элиты, решившей расширить свое влияние и возможности, стать президентами и министрами. А исламский фундаментализм обеспечивает поддержку радикальным национальным движениям со стороны других национальных групп в России и за рубежом.

Обсуждение проблемы исламского фундаментализма в краевых газетах (в которых он представляется как ваххабизм) после начала военных действий в Чечне в 1994 году и, особенно, с началом второй чеченской кампании активизировалось[108].  Однако большая часть публикаций этого ряда является либо короткими информационными сообщениями, либо эмоциональными журналистскими трактовками проблемы. Экспертные публикации по тематике религиозного экстремизма в краевой прессе все еще редкость.[109]

Уже цитировавшиеся или упомянутые публикации кубанской прессы свидетельствуют о стремлении их авторов разграничить традиционный и агрессивный ислам. Так, подчеркивается заинтересованность самих исламских лидеров в противодействии мусульманскому радикализму, что ярко выражено, например, в материале «Где ты, патриот Ермолов?». Интересно отметить, что ряд публикаций, в которых исламские лидеры выступают в качестве союзников и доброжелателей России, одновременно развивают идею заговора, в данном случае против христианско-исламского мира: «Из уст исламского миссионера, побывавшего на Кубани, нам стало известно, что к президенту Российской Федерации с письмом, в котором звучит тревога за судьбу славянского и мусульманского населения Северного Кавказа, Закавказья и Средней Азии, обратился Кази Хуссейн, председатель Исламской Партии Пакистана. По его словам, в письме изложено того, что  противоборствующим сторонам в этих регионах уготована роль послушных пешек, убивающих друг друга ради осуществления планов разрушения России».[110]

Для ряда материалов краевых печатных СМИ характерно активное  использование термина «исламский сепаратизм», что усиливает чувство угрозы, связанное в общественном мнении доминирующего населения Кубани с понятием «ислам».[111]  

Социокультурная общность некоторых диаспор и титульного населения ряда зарубежных государств. Диаспора, представляющая титульное население соседнего государства, часто становится фактором этнополитической напряженности: албанцы в Югославии, венгры в Румынии, армяне в южных районах Грузии, и этот список можно продолжить. При этом подобные диаспоры, обычно пользующиеся поддержкой правительства «исторической родины», попадают под особое подозрение властей «фактической родины». У целого ряда соседей России существуют нефтяные и прочие стратегические интересы в южно-российском регионе, которые выражаются, например, в попытках воспрепятствовать планам прокладки нефтепровода через территорию России для транспортировки каспийской нефти либо другими способами оказать влияние на «зону своих жизненных интересов». В условиях современной России самый простой способ нарушить стабильность в регионе – поддержка радикальных национальных и сепаратистских движений. Этот способ объективно актуален в связи с наличием в регионе диаспор, представляющих титульные этносы ряда зарубежных стран – ближайших соседей России на юге.

Важно отметить, что практически все публикации в краевых СМИ на эту тему связаны с Турцией и проживающими в крае турками-месхетинцами, что очевидно уже из названий статей: «Турки въехали в чужой монастырь со своим уставом»[112]; «Турецкий марш»[113]; «Янычары плаща и кинжала»[114]; «И шо ж воно зробылось так, шо в турка я перевернулся?!»[115].

Одна из показательных публикаций этого ряда – статья «Лакомый кусочек. Как турки «осваивают» Кубань», в которой содержится следующий сюжет: «… турок Яшар бросился разыскивать в нашем крае своих адыгейских предков. Встречался, впрочем, не только с адыгейцами в Краснодаре и Майкопе, но и почему-то с курдами в поселке Бжедухабль, турками-месхетинцами в Крымском и Белореченском районах. Активно знакомился с членами местных преступных группировок, гордился связями с криминальными авторитетами. Что влекло простого матроса загранплавания к таким личностям? Какие интересы связывали его с курдами и чеченцами? Вопросы остаются без ответа».[116]

Отсутствие развитого гражданского общества и традиций партнерских отношений между властью и общественными объединениями. Консервативность населения региона проявляется в том числе в консервативности депутатов и чиновников. «Третий сектор», как часто называют  систему некоммерческих общественных объединений, может сыграть важную роль, особенно на этапе предотвращения конфликта и постконфликтного урегулирования, но тем не менее слабо включен в совместную с властью миротворческую деятельность. В субъектах Федерации консультативные органы из руководителей национально-культурных объединений при органах власти либо фактически бездействуют (Этнический совет при губернаторе Ставропольского края), либо вообще не созданы. В то же время потенциал общественных объединений растет. Можно говорить о постепенном переходе инициативы в деле реализации интеграционных и миротворческих программ в руки общественных объединений. Вероятно, причиной этого является отсутствие инициативы региональных властей в поисках новых подходов к решению возникающих проблем, новых ответов на вызовы времени.[117]

Важным для региона фактом, демонстрирующим позицию официальной прессы Краснодарского края, стала статья главного редактора «Кубанских новостей» Е.А. Филимонова «Кто стоит за «наездами» в центральной прессе на губернатора Кубани?». Материал построен на следующих суждениях, приведенных без каких бы то ни было подтверждений: «И вот уже пять лет на Кубани, как и в целом по России, действуют различные общественные организации, которые, декларируя демократические ценности и свободы, занимаются расслоением нашего общества на группы, автономии, а также противопоставляют одних жителей Кубани другим, в том числе по национальному признаку… Конечно, вся эта деятельность, по всей видимости, направлена отнюдь не на защиту демократических принципов и построение правового государства».[118] Статья Е.А. Филимонова насыщена такими терминами, как «псевдодемократические процессы», «подставные лица из-за рубежа» и т.д. Этот материал спровоцировал широкое обсуждение темы взаимодействия общества и власти в среде общественных организаций Краснодарского края, поскольку статья, подписанная главным редактором газеты, в которой администрация края выступает учредителем, была воспринята как точка зрения краевой исполнительной власти.

Обозначенная выше совокупность проблем находит выражение в определенных результирующих показателях. Попытка выявить это показатели по Краснодарскому краю была сделана в ходе массового социологического исследования в конце 2001 года. Опрос 1000 человек по репрезентативной квотной выборке, посвященный изучению этнических отношений, был проведен по заказу Южного регионального ресурсного центра Центром социальных и маркетинговых исследований в рамках проекта «Юг России – регион национального согласия и мира». Этот многопрофильный миротворческий проект финансировался Евросоюзом  и был осуществлен ЮРРЦ на территории Краснодарского и Ставропольского краев, Ростовской области и Республики Адыгея.

Проведенное исследование дает возможность оценить общественное мнение русского населения края по поводу межнациональных отношений и, кроме того, сравнить ситуацию 1995 и 2001 годов. Авторы подчеркивают  — в крае опрашивались русские как представители явно преобладающего народа (по мировым стандартам Кубань – так называемая моноэтничная территория, то есть территория одного народа, поскольку русских здесь более 80 процентов). В то же время, например, в Адыгее опрос проводился среди адыгейцев, чтобы получить возможности для сравнения подходов к одним и тем же вопросам представителей разных народов.

Что и как изменилось за шесть лет, насколько результативной была  краевая политика в отношении национальностей? Значительно возросло количество жителей края, которые отрицательно оценивают состояние межнациональных отношений на Кубани. Если в 1995 году таких было 54 процента, то в настоящее время – почти 64. При этом процент давших категоричную оценку, то есть заявивших, что конфликт уже налицо, вырос в полтора раза – с 18 % до 29,4%. В чем причина такого роста? Ведь, по сути, мало что изменилось. Как и шесть лет назад, в Чечне шла война, а в самом крае периодически возникали конфликтные ситуации между местным населением и мигрантами-неславянами. Очевидно, в 1995 люди больше надеялись на то, что все эти проблемы разрешатся. Сегодня эта надежда меньше, а уровень тревожности – выше. Наверняка сказались и звучавшие на протяжении нескольких лет резкие до безответственности заявления некоторых должностных лиц прежней краевой администрации по вопросам межнациональных отношений. Тот период был характерен активностью словотворчества при практически полном отсутствии реальных действий по регулированию миграции и стабилизации межнациональных отношений.

Представления о межнациональных отношениях глубоко мифологичны, в них много эмоций и мало логики. Исследование показало: кубанцы считают, что наиболее тревожна ситуация в России в целом, гораздо более терпима – в Краснодарском крае и еще более хороша – в населенном пункте, где живет человек. Получается, что чем дальше от нас, тем хуже, по нашему мнению, состояние межнациональных отношений. Так, через территориальное удаление, проблема теряет конкретность и приобретает черты мифа…Еще один компонент этого мифа – представление о частоте проявлений национализма. Только 10,4% русских кубанцев часто или постоянно наблюдают проявления национализма среди представителей своей национальности. А вот сталкиваются с проявлениями национализма со стороны «чужих» уже 21 процент опрошенных. Когда задевают наше национальное чувство, это всегда ощущается острее, чем обида, которую наносят «наши» «чужакам»… Но пока проявления национализма в общении представителей разных национальностей на Кубани не являются чрезвычайной угрозой стабильности. В отличие, например, от соседнего Ставропольского края, где русские ощущают на себе проявления национализма в 8 раз чаще, чем, по собственной оценке, проявляют его сами! Это уже серьезная политическая проблема, возникшая в результате близости Чечни и большого притока мигрантов из «горячей точки» и других кавказских территорий.

Мифологичность национального чувства проявляется и в оценках кубанцами собственного положения и положения своего народа. Отвечая на вопрос, люди должны были оценить своей материальный уровень, социальный статус и все то, что вкладывается в понятие «положение». Сегодня 20% жителей края оценивают свое собственное положение как хорошее и очень хорошее, в то время как плохим и очень плохим его считают 40 процентов. А вот давая оценку положения своего народа, хорошим и очень хорошим его назвали 12,5 процента, а плохим и очень плохим – ровно 50%. Вывод формулируется фразой, которую действительно часто можно услышать от наших соотечественников: «Я-то еще ничего, проживу. Но за наших обидно». Это чувство приводит к непредсказуемым последствиям. Люди, которым, казалось бы, совершенно нечего делать «на баррикадах» межэтнического конфликта, все же оказываются там…  Общество потом удивляется: «Не было же никаких предпосылок насилия». Но предпосылки уже существовали, просто их не замечали.

Если сравнивать оценку положения в настоящее время и шесть лет назад, то это сравнение будет в пользу сегодняшнего дня. В 1995 году только 5,5% оценивали собственное положение со знаком «плюс» и 4 процента так же определяли положение своего народа. Россия меняется к лучшему, пусть и не так быстро, как нам хотелось бы.

 Одна из предпосылок насилия в межэтнических отношениях – мнение о неравенстве возможностей разных народов. На Кубани существуют две примерно равных по массовости и противоположных по смыслу точки зрения: 45% наших земляков считают, что все народы имеют равные возможности, а 47% — что возможности этносов не одинаковы. Шесть лет назад последняя из этих цифр была точно такой же. А процент считающих, что возможности народов одинаковы, был чуть более половины всех опрошенных – 51. Да, наша вера в равенство народов стала меньше совсем незначительно. Но вот направление изменений общественного сознания явно не в сторону стабильности.

Какие способы предотвращения межнациональных конфликтов жители края считают самыми лучшими? На первом месте такой механизм, как «создавать для представителей всех народов равные условия в жизни» — 23,5%. Тема равенства народов звучит все громче. Можно предположить, что так называемое «престижное потребление», когда недавние мигранты строят большие дома, обзаводятся «на показ» дорогими машинами, сутками просиживают в ресторанах под национальную музыку, становится все более раздражающим для остального населения. И пусть доля таких демонстраторов богатства среди всех мигрантов невелика, именно они, что называется, бросаются в глаза и создают проблемы для всех переселенцев. На втором месте – «целенаправленная борьба с преступными группировками, организованными по национальному признаку» — 20,9 процента. Для сравнения: в Ставропольском крае этот способ выбрало в качестве главного значительное большинство – 40,3%, и там он далеко опережает все другие. На третьем месте среди механизмов предотвращения конфликтов на Кубани – «ограничение миграции» с показателем 20,6 процента. Это и есть пример запаздывания властей, аналитиков и некоторых средств массовой информации в отслеживании изменений общественного мнения – значимость проблемы миграции для населения постепенно уменьшается, а в публикациях и докладах она по-прежнему является главной… В то же время в ходе нашего исследования «по наводке» ученых из Ставрополя была проверена гипотеза о новой миграционной волне на Кубань, на этот раз с территории России – из Дагестана. В самом Ставропольском крае количество мигрантов из этой республики очень велико, и сам миграционный поток среагировал на опасность, переориентировавшись на восточные районы Краснодарского края. В ходе «круглого стола» в Армавире эксперты из числа преподавателей местных вузов подтвердили – в последние годы среди студентов выходцев из Дагестана стало значительно больше.

В действительности для нашего края одной из острейших является проблема интеграции, то есть включения в местное сообщество мигрантов нескольких последних лет. Напомню, что среди них подавляющее большинство – это русские. Но это – другие русские, в культуре и быту которых много чеченского, узбекского, грузинского. Если же речь идет о мигрантах других национальностей, то проблема еще сложнее. Многие из этих людей останутся в крае, и от того, как сложатся их отношения со старожильческим населением, во многом зависит стабильность на Кубани. Недавно Краснодарской региональной общественной организацией «Южный региональный ресурсный центр» осуществил при поддержке Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев проект «Усиление интеграции беженцев и вынужденных переселенцев в местное сообщество на юге России», направленный на опробование различных методик «притирания» вынужденных переселенцев. Мы пришли к выводу, что в южном регионе проблему интеграции нельзя отпускать «на самотек». В условиях Кубани с высоким процентом сельского населения и консервативным общественным сознанием нужна сознательная работа по развитию взаимного понимания мигрантов и старожилов. Наиболее эффективно такую деятельность можно организовать на основе совместного выполнения социальных проектов, направленных на решение конкретной проблемы. В этом случае местное население и мигранты оказываются не друг против друга, а вместе против общей проблемы. Проектные методики уже давно популярны на Западе, причем там их применяют не «на вынос», а для себя. Следовательно, есть смысл приглядеться.

Изучая отражение в общественном мнении состояния межнациональных отношений, невозможно было обойти вопрос: «Как влияют на межнациональные отношения казачьи организации и, с другой стороны, национальные объединения?». Казачество остается для людей группой, выступающей в защиту русского населения, несмотря на попытки некоторых казачьих идеологов внедрить идею о казачестве как особом этносе скифо-сармато-половецкого (а может, и еще какого-то, лишь бы не русского) происхождения. Очень значительная часть русских кубанцев – более 40 процентов – вообще не задумывалась о влиянии казачества на межнациональные отношения. Более 25% считают это влияние отрицательным и 32,6% — положительным. Что касается влияния национальных объединений, то по этому вопросу мнение населения очень категорично: 92 процента признали его негативным, и только 4,2 – положительным. Похоже, руководителям национально-культурных объединений края стоит задуматься над образом своих организаций в глазах большинства…

Русское население края отвергает мысль о возможности выхода края из состава России – 88,4 процента считают, что это не произойдет, и только 3% признают такую перспективу вероятной. У соседей в Ростовской области считают возможным выход Дона из состава России уже 11,5 процента. Вероятно, сказывается то, что в начале 90-х годов именно на Дону громче всего звучали призывы к созданию независимой казачьей республики. Но и нам в Краснодарском крае стоит помнить, что сепаратизм — коварное явление. Сепаратистские настроения усиливаются лавинообразно в случае ослабления государственного центра, объединяющего вокруг себя разнородные территории страны. Так уже было в период Гражданской войны, когда в российских столицах одна революция следовала за другой, а на Кубани существовало независимое государство. 

Исследование показало, что главная проблема Кавказа сегодня – это Чечня. Дестабилизирующее влияние войны сказывается на многих сферах нашей жизни. Как кубанцы относятся к чеченской войне? Очень невелик процент людей, которые равнодушны к этой проблеме – всего 4%. Более 65% ответили, что руководство России должно обязательно довести до конца военную операцию в Чечне. Около 31 процента высказались за немедленное прекращение войны. В сравнении с 1995 годом это очень показательные цифры. Тогда мнения кубанцев разделились поровну – 53 процента выступали за доведение операции до логического завершения, и 47 – за прекращение войны. Таким образом, за последние годы мы пришли к выводу, что мир возможен не всегда, даже если очень хотеть мира. А кубанцы хотят мира. Так, отвечая на вопрос о перспективах выхода из состава страны некоторых регионов, большинство наших земляков – 56 процентов – заявили, что отделение территорий нежелательно, но предотвращать его нужно только мирными средствами. Однако преступники в камуфляже борцов за свободу нации понимают только язык силы. И говорить с ними нужно на этом языке. Существует закономерность – чем дальше от зоны боевых действий находится регион, где проводится опрос, тем больше среди опрошенных сторонников мира. Это логично – если лично тебе ничего не угрожает, то можно помечтать о добром…А если война рядом, чувство самосохранения диктует другое поведение – нужно уничтожить предпосылки войны.

Таким образом, газеты Краснодарского края, фиксируя и вынося на общественное обсуждение целый ряд объективно существующих проблем межэтнических отношений, в их подаче достаточно часто бывают интолерантны. Толерантные по своему характеру публикации являются, как правило, обращениями органов власти или общественных объединений по поводу открытых конфликтов. Интолерантность является скорее привычкой, возникшей из многолетнего одностороннего взаимодействия власти и СМИ, чем личной установкой журналистов. В то же время, по мнению авторов, пик интолернатности кубанской власти по отношению к меньшинствам и мигрантам уже миновал (он пришелся на 1996 – 2000гг.), что должно сказаться на характере публикаций.   

Глава 4. Конструирование этнического конфликта в прессе

Приведенные в предыдущих главах факторы исследованы в настоящее время с разной степенью подробности. Некоторые из них, при всей их важности в ходе анализа этнополитической напряженности, только начинают изучаться. В то же время успешность процесса регулирования конфликтов, предотвращения насилия в конфликтных ситуациях во многом зависит от плодотворности научного поиска в данном направлении. Что касается изучения отражения этнополитической ситуации в СМИ Краснодарского края, то подобные исследования, несмотря на модельность Кубани, до настоящего времени не проводились. 

Важность роли, которую играют средства массовой информации в ходе этнического конфликта, принимается общественным мнением и экспертным сообществом как данность. Как подчеркнул Г. Шиллер: «Способов манипуляции много, но совершенно очевидно, что главным является контроль на всех уровнях над информационным аппаратом и аппаратом формирования идей».[119] Авторы Меморандума Кона указывают на большую значимость распространяемой СМИ информации на всех стадиях конфликта. В целях урегулирования конфликта Меморандум предлагает на латентной стадии: «Как отдельные журналисты, так и органы массовой информации в целом должны учиться ответственности за информацию об этнической розни, выверять и проверять точность данных до публикации. Однако попытки запретить публичное выражение этнических предрассудков не всегда дают должный эффект. Напротив, попытки передать в руки правосудия нарушителей подобных запретов могут спровоцировать накал страстей. Но, по меньшей мере, следует пристально следить и предавать гласности все события, происходящие в этой области».[120]  На следующем этапе проявлений конфликта «важно содействовать распространению точной и непредвзятой информации о конфликте, особенно в прессе. Нужна специальная программа по последовательному разоблачению ложных слухов. Журналистам и редакторам нужно дать почувствовать, что они несут реальную ответственность за свою этническую и профессиональную позицию. Закон должен быстро и жестко реагировать на призывы к насилию, клевету и другие действия, выходящие за общепринятые рамки свободы слова».[121] В ходе активного течения конфликта с целью остановить военные действия среди прочих мер необходим «твердый контроль над объективностью средств массовой информации».[122] И наконец, на этапе последствий конфликта в деле его дедраматизации особая роль принадлежит школе и прессе.[123] Таким образом, по мнению крупнейших мировых экспертов, пресса выступает в качестве «сквозного» фактора, играющего большую роль на всех этапах конфликта.

Исследования проблемы влияния СМИ на процесс развития конфликта на примере государств СНГ конца 80-х – 90-х годов ХХ в. подтверждает высокую эффективность такого влияния. И.О. Кулиев в диссертационном исследовании «Организация взаимодействия органов внутренних дел со средствами массовой информации в условиях межнациональных конфликтов» пишет на основании опыта конфликта в Нагорном Карабахе: «В условиях межнациональных конфликтов обычно возникает информационный голод – отсутствует объективная информация о событиях или идет активный процесс манипулирования сознанием населения… Замалчивание событий и одностороннее, необъективное информирование населения о происходящем, личные тягостные впечатления, горе родственников пострадавших препятствует формированию в массовом сознании необходимости наведения порядка, обеспечения спокойствия и безопасности, прекращения кровопролития и восстановления нормальной жизни в местах межэтнических конфликтов».[124] 

Проблема конфликтного потенциала СМИ зафиксирована и на региональном уровне. В рекомендациях проведенной в феврале 2002 г. в Краснодаре Южным региональным ресурсным центром конференции «Пути достижения межнационального согласия на юге России» этому посвящен отдельный пункт: «Предусмотреть создание специальных программ в электронных региональных СМИ и рубрик в печатных СМИ, посвященных национальной культуре и межэтническим отношениям. Проводить в каждом субъекте Федерации региона ежегодные конкурсы на лучшую публикацию, посвященную межэтническим отношениям. Предусмотреть государственные гранты уровня субъекта Федерации для конструктивного освещения в СМИ проблем межэтнических отношений. Инициировать разработку и принятие журналистским сообществом кодекса безопасного информационного поведения в конфликтных ситуациях государственных СМИ».[125]

Для некоторых отечественных исследований характерно простое отождествление освещения события в прессе и влияния на это событие: «Поскольку данная работа построена на анализе центральной и региональной прессы, то ее место и роль в освещении, и тем самым – влиянии на чеченские события трудно переоценить».[126]

          Конкретные механизмы влияния СМИ на возникновение и течение конфликта в отечественной науке еще не стали объектом должного внимания. Это объясняется как «политической опасностью» темы (в ее разработке при желании легко увидеть покушение на свободу слова, или же на право власти управлять прессой), так и ее «стыковым» характером (для исследователя это означает необходимость ориентироваться не только в проблемах этнической конфликтологии, но и в современной журналистике и PR).

          С учетом сказанного выше тем более важными являются уже сделанные отечественными исследователями выводы о роли прессы в конструировании конфликта и ее взаимодействии с властью в данном процессе. Так, В.К. Малькова еще в 1991г. писала, что сама интенсивность упоминания данного народа среди других, внутренняя структура информации о нем и акценты в освещении отдельных сторон его развития могут создать представление о сильной или слабой экономике, о традиционной или инновационной направленности развития, о сохранении или нивелировке его национальной самобытности и т.д. С помощью пропагандистских приемов СМИ могут ослаблять или усиливать и таким образом, внушать читателям идеи о важности или незначительности, например, национального прошлого, конкретных национальных ценностей, патриотизма, интернационализма и т.д. Таким образом, создаются определенные образы, играющие, по мнению социальных психологов, важную роль как регуляторы внутри и внешнегрупповой активности. В свете этого и этнические образы, целенаправленно создаваемые и внушаемые официальными СМИ представителям этноса, влияя на их национальное мировоззрение, становятся очень важным инструментом регулирования межэтнических отношений.[127] Этничность может передаваться от коммуникатора к реципиенту через публикации, содержащие факты из жизни этносов, лексемы (слова и выражения), и идеи о жизни и проблемах представителей этноса и о межэтническом взаимодействии. Журналистам известно, что каждый факт может быть подан под разным углом зрения и события может быть освещено тенденциозно, с симпатией или антипатией, нейтрально или агрессивно.[128]

А.А. Чичановский указывает, что вопросы развития народов, этносов, наций чаще всего становятся достоянием общественности, воспринимаются как острые в преддверии политических катаклизмов, столкновений на этнической почве или на стадии их сознательного провоцирования. В этом процессе прямое, непосредственное участие принимают газеты, радио, телевидение, предоставляющие свои страницы, эфирное время заинтересованным лицам. И в зависимости от того, каков вектор этой заинтересованности, массовая аудитория может получить самые противоречивые, порой взаимоисключающие сведения. По мнению А.А. Чичановского, СМИ всегда средство и, следовательно, они всегда оказываются на службе тех или иных сил. Но подчиненность вовсе не лишает СМИ их пропагандистских качеств и силы, поскольку они еще и «срединное», связующее звено между властными структурами и обществом. Следовательно, неся в общество, например, идею суверенитета, СМИ не могут не учитывать реакцию аудитории, и это реакция с их же помощью становится достоянием властных органов. В данном случае журналистика ставит определенные пределы деятельности властных структур, оказывает прямое влияние на выработку политических решений.[129]

Интересную классификацию оснований проблематизации «мигрантов с юга» в своем исследовании отражения кавказцев в российской демократической прессе предложила О. Карпенко. Она выделила пять оснований проблематизации «гостей с юга» и соответствующие им стигматизирующие слова: 1) миграционное поведение, статус мигранта («пришлые», «временщики»); 2) неопределенный правовой статус, связь с «этнической родиной» («нелегалы», «пятая колонна»); 3) сфера занятости, статус торгового меньшинства («торгаши», «перекупщики»); 4) традиции и обычаи: особенности социальной организации («клановость»); поведения («воинственность», «горячая кровь»), гендерной структуры; 5) принадлежность к определенным религиозным течениям («исламисты», «ваххабиты»). Главная угроза, исходящая от «гостей с юга», связана с реальным или потенциальным/прогнозируемым нарушением баланса (демографического, культурного, криминального, экономического и т.д.) в их пользу.[130]   

          Авторы настоящего исследования ставят перед собой достаточно узкую цель – на показательном примере Краснодарского края определить общие механизмы влияния печатных СМИ на уровень этнополитической напряженности. Другими словами, речь будет идти о конструировании этнического конфликта в прессе. Печатные СМИ выделены в качестве объекта исследования в силу того, что доносимая ими информация живет на бумажном носителе дольше по сравнению с информацией электронных СМИ, которая требует немедленной фиксации. Поэтому газета остается доступной исследователю спустя долгое время после выхода, в то время как телевизионный или радио- сюжет, как правило, оказывается недоступным. Краснодарский край в силу высокого уровня этнической мозаичности населения, активных миграционных процессов и особой позиции краевой власти на протяжении длительного периода остается модельным регионом с точки зрения процессов роста напряженности межэтнических отношений. Выводы авторов не могут быть исчерпывающими, поскольку, во-первых, ситуация на Кубани действительно своеобразна, а во-вторых, исследование проблемы на уровне выявления конкретных механизмов еще только начинается.

          Каковы основные бытующие в отечественной научной литературе представления о «конфликтных» характеристиках СМИ и роли прессы в конфликте? Во-первых, утверждение о дифференциации российских СМИ по этническому признаку. Как указывает А.А. Чичановский, средства массовой информации из «оружия партии» превратились в орудие национальных движений и этнополитического противоборства, провоцируемое и направляемое новоявленными национальными лидерами.[131] Можно согласиться с тем, что существуют СМИ с четкой этнической характеристикой. К ним в первую очередь относятся газеты национальных организаций, а также формально внеэтничные издания, контролируемые группировками, созданными по этническому критерию (при этом не имеет большого значения, является данная группировка коммерческой структурой, органом власти, криминальным сообществом или симбиозом первого, второго и третьего). У остальных СМИ этническая позиция актуализируется в определенных ситуациях, как правило, кризисного характера.  Во-вторых, утверждение о способности СМИ создавать и усиливать негативные этнические стереотипы – социально-психологический инструмент и катализатор межэтнических конфликтов. Чаще всего российским СМИ приписывается создание образа «лица кавказской национальности». Методом исследования этого процесса стал контент-анализ, но до настоящего времени в научном сообществе нет даже подобия согласия по поводу роли СМИ в формировании данного стереотипа. Так, Л.М. Дробижева считает, что «антикавказские» установки россиян во многом объясняются многократными трансляциями из Чеченской Республики, показывающими чеченцев, исполняющих ритуальный танец «зикр» и отправляющих намаз.[132] В противовес данному подходу А.В. Малашенко констатирует, что «чеченофобия» как частный случай кавказофобии состоялась вопреки усилиям большинства средств массовой информации, которые стремились создать в общественном мнении России облик несчастного, но гордого чеченца.[133] В-третьих, утверждение о высоком уровне подконтрольности российских СМИ в условиях рынка тем, кто финансирует издания. По утверждению Я.Н. Засурского,  после 1993 года журналисты вынуждены были обратиться  возникшим к этому времени мощным экономическим структурам – банкам и корпорациям. В результате контроль над большинством газет и журналов перешел в их руки.[134] Ранее авторы уже подчеркивали, что спонсорами прессы в России являются не только представители бизнеса, но  власть через прямое бюджетное финансирование. Так, по данным сборника «Общественная экспертиза: анатомия свободы слова» в результате сильной поддержки краевого и муниципальных бюджетов на каждую тысячу жителей Краснодарского края приходится 311 экземпляров газет и журналов, что является, как подчеркивалось ранее, очень высоким показателем, а средняя цена на подписку в 2,5 раза ниже среднероссийской.[135] Рассматривая проблему воздействия прессы на уровень этнополитической напряженности, авторы не разделяли прессу (журналиста или автора письма в редакцию) как творца текста и инструмента донесения чужого текста, поскольку с точки зрения результата – изменения уровня напряженности – это не имеет значения. В-четвертых,  в качестве рекомендации отечественная наука сформулировала общий призыв к СМИ быть сверхсдержанными и сверхделикатными в освещении межэтнических конфликтов.  

          Таким образом, к настоящему времени отечественная наука обозначила только общее предметное поле исследования роли прессы в процессе роста этнополитической напряженности. Обострение проблемы межэтнических отношений в связи с началом второй военной кампании в Чечне, активная информационная война, сопровождающая боевые действия, поставили задачу перевести изучение с общеметодологического на уровень выявления и анализа механизмов, то есть способов деятельности, описание которых отвечает на вопрос: «Как, посредством каких механизмов оказывается воздействие?».

          Тема механизмов, используемых СМИ при манипулировании, многократно затрагивалась в отечественной литературе последних лет, однако очень редко авторы шли дальше раскрытия общетеоретических положений и осуществляли классификацию способов манипуляции. Интересная попытка выявления и классификации основных лингвистических приемов общественным сознанием на примере телевизионных роликов политической рекламы осуществлена К.В. Киуру:

  1. Ложная денотация – ложь в чистом виде.
  2. Употребление лексем, относящихся к целому классу объектов, родовых широкого значения вместо видовых. Такие слова не дают возможности составить четкое представление о факте, событии или явлении.
  3. Выбор языкового символа для обозначения факта или явления действительности.
  4. Выбор второстепенного дифференциального признака для того, чтобы «представить предмет в его тотальности».
  5. Риторическая многозначительность, то есть «нанизывание терминов», излишняя высокопарность.
  6. Смешение лексики разных функционально-целевых пластов в пределах одного текста. При этом происходит апелляция не к разуму, а к чувству.
  7. Употребление эвфемизмов, когда происходят контекстные замены с целью преднамеренной маскировки каких-либо фактов или явлений.
  8. Дисфемизм – выражение крайне резких, не смягченных эмоциональных оценок.
  9. «Приклеивание ярлыков».
  10. Блеф в собственном смысле, то есть дезинформация, при которой на основе обмана убеждают кого-то в том, что нечто желаемое, но не существующее существует.
  11. Лозунги как «внешняя форма знака».[136]

Подчеркнем, что К.В. Киуру рассматривает только лингвистические приемы манипулирования, применяемые на телевидении. Нас же интересует более широкий контекст влияния прессы на этнополитическую ситуацию.

Важно отметить, что негативное влияние публикаций в СМИ на напряженность межэтнических отношений далеко не всегда бывает осознанным. Как писал известный французский исследователь социальных проблем Пьер Бурдье: «Случается также, что журналисты из-за неумения сохранить дистанцию, необходимую для размышления, играют роль пожарника, который еще больше раздувает пожар. Они способствуют созданию события, подняв шум вокруг того или иного происшествия (например, вокруг убийства одного молодого француза другим, тоже французом, но «африканского происхождения»), а потом начинают разоблачать тех, кто подливает масла в огонь, который они же сами и разожгли».[137]

          Авторы настоящей работы выделяют механизмы целенаправленного влияния прессы на этнополитическую ситуацию и механизмы затрагивания. В первом случае авторы публикаций в прессе имеют целью непосредственно повлиять на взаимоотношения этнических общностей, способствовать изменениям общественного мнения этнической общности. При этом не учитывается в силу чрезвычайной субъективности вербальное объяснение мотивов таких публикаций («хотим, чтобы представители нашей национальности осознали себя одним целым», «хотим положить конец угнетению нас как меньшинства», «хотим прекратить ползучий этнический переворот» и т.д.). Творцы публичной политики и авторы публикаций, по их словам, всегда хотят только хорошего… Для отнесения к механизмам целенаправленного влияния важна только ориентация на этничность как главную проблему.

К механизмам затрагивания относятся все те, которые ориентированы на другие проблемы и используют этничность только как инструмент, в целях решения этих проблем. В этом случае не ставится цель оказать влияние на межэтнические отношения или на общественное мнение определенной этнической общности. Целевой группой является внеэтническая категория, например, «большинство населения», или «жители региона», а выносимая «на публику» проблема прямо не касается межэтнических отношений. Выделение этих двух категорий (целенаправленное влияние и затрагивание) определено тем, что способы противодействия негативному влиянию на этнополитическую напряженность принципиально различаются именно в зависимости от того, чему мы противодействуем. 

          Следует подчеркнуть, что категория «информационное давление», достаточно давно используемая в отечественной науке[138], включает как механизмы целенаправленного влияния, так и механизмы затрагивания.

          Иллюстрацией систематического влияния прессы на межэтнические отношения является долгосрочная информационная кампания в ряде кубанских СМИ по поводу этнических диаспор, особенно так называемых «новых диаспор» — представителей этносов, традиционно не проживавших в Краснодарском крае и поселившихся здесь в последние десятилетия (турки-месхетинцы и курды). Особенно показательной является информационная война, развернувшаяся с марта 2002г. по поводу положения турок-месхетинцев в Краснодарском крае между рядом краевых газет с одной стороны, и обществом турок-месхетинцев «Ватан» при активной поддержке некоторых правозащитных организаций. Активная фаза длившегося несколько месяцев противостояния иллюстрирует важные закономерности взаимодействия власти, прессы и общественных объединений в ходе обострения этнополитической ситуации и поэтому требует более подробного анализа. Анализ событий и текстов конкретной и чрезвычайно активной информационной кампании, являющейся естественным экспериментом, позволяет сделать предварительные выводы, которые по ходу нашей работы будут проверяться на более широкой информационной базе.

          Началом противостояния печатных СМИ Краснодарского края  и общины турок-месхетинцев, поддержанной рядом общественных организаций, стало проведенное администрацией Краснодарского края совещание по проблемам избыточной миграции и стабилизации межнациональных отношений в Краснодарском крае, прошедшее в г. Абинске 18 марта 2002 года. Совещание широко освещалось в краевых СМИ. Довольно точное представление о направленности и эмоциональном уровне выступлений, прозвучавших на совещании, дают заголовки и цитаты из газетных публикаций. Газета «Кубанские новости» от 20.03.02г., материал «Поставить заслон на пути незаконной миграции»: «Совещание начало свою работу с демонстрации короткометражного фильма по проблемам миграции в крае. «Пока гром не грянет…» — название этой картины как нельзя лучше отражает суть проблемы незаконной миграции. Ее все возрастающие волны грозят захлестнуть наш край, взорвать хрупкое равновесие в наших городах и станицах. На экране сменяют друг друга тревожащие душу картины. Вот рыночные ряды, сплошь занятые мигрантами, вот класс средней школы, полностью состоящий из детишек, не знающих русского языка, вот казаки, на одном из хуторских сходов требующие остановить неконтролируемую миграцию. Несколько тревожных цифр: сейчас каждый пятый житель Кубани – мигрант. Только армян, по данным независимых социологов, в крае насчитывается более миллиона человек, почти столько, сколько их осталось в Армении. А еще идет нескончаемый поток курдов, езидов, турок-месхетинцев, таджиков. Мигранты с совершенно другими нормами поведения становятся детонаторами возмущения населенных пунктов Кубани».[139]  Газета «Краснодарские известия» от 20 марта: «Экономические и природно-климатические условия Кубани притягивают не только вынужденных переселенцев. В первую очередь сюда стремятся «денежные мешки», вместе с которыми к нам мигрируют преступность, наркомания, конфликты. Такая миграция второй волны создает реальную угрозу вымывания русских как государствообразующей нации. Этническая группа армян в нашем крае за последнее десятилетие возросла на 38 процентов. Приток курдов составил 85 процентов, ассирийцев – 64, грузин – 43 процента. Ко всему прочему начался процесс возвращения из Украины крымских татар… Доклад заместителя главы администрации края Леонида Баклицкого дал пищу для глубоких размышлений и выводов. На рынке труда мигранты, являясь дешевой рабочей силой, вытесняют местное население. А некоторые оказываются способными закупать и арендовать у нас земельные участки. В результате этого нарастает межнациональная напряженность, провоцируется поиск врага. Локальные вспышки противостояний уже возникают. Они могут привести к масштабному очагу напряженности».[140]

Таким образом, один информационный поток о совещании был организован краевой властью и прессой. Второй – автономной некоммерческой организацией «Новороссийский комитет по правам человека». Для второго потока характерно то, что он представил ряд материалов, не освещавшихся печатными СМИ, в частности, интервью губернатора Краснодарского края А.Н. Ткачева. Кроме того, информация Новороссийского комитета по правам человека распространялась почти исключительно по электронным сетям. Таким образом, «официальный» и «правозащитный» информационные потоки не соприкасались: у них были различные носители и, следовательно, различные целевые группы. Читатели краевых газет, особенно «Кубанских новостей», как правило, не являются пользователями сетевых информационных потоков. Таким образом, развитие событий вокруг турецко-месхетинской диаспоры в Краснодарском крае в 2002г. является примером своеобразной информационной войны, в которой информационные потоки были организованы на различных носителях и ориентированы на различные целевые группы. В то же время Интернет в Краснодарском крае уже можно рассматривать в качестве возникающей альтернативы печатным СМИ. Так, в 2001г. только в городе Краснодаре количество посетителей Интернет в сутки составляло 80000.[141] С учетом быстрых темпов роста пользователей сети в ближайшие годы необходимо ждать роста влияния Интернет на социально-политические процессы, в том числе этнические отношения. 

Информация о совещании, представленная  Новороссийским комитетом, была подчеркнуто документальной, приближенной к источнику, что ярко заметно на примере интервью А.Н. Ткачева, данного по окончании совещания: «На мой взгляд, вопрос уже перешел все рамки, и мы должны защищать свое Отечество, мы должны защищать свою землю и коренное население. Когда мы имеем несколько тысяч курдов, несколько тысяч турок, особенно, локально проживающих на территории Крымского, Абинского районов и в целом по краю, это, конечно, нас сегодня волнует… В результате наших послаблений, я уверен, что в крае в течение десяти лет может подняться иная этнографическая ситуация. Мы можем иметь другую власть, чтоб иметь другую культуру, другую историю и традиции в том числе. Это – казачья земля, и все об этом должны знать. И те, кто сюда приезжает в том числе. Здесь наши традиции, здесь наша культура, здесь наши правила игры, здесь правила жизни наши. И с этим надо считаться. То есть дружба – дружбой, а табачок – врозь. Дружба – дружбой, а так можем остаться и без рубахи – те, кто здесь живет, рожает и собирается жить и строить будущее на нашей кубанской земле».[142] Необходимо отметить, что совещание в Абинске проходило на фоне событий, которые и сами по себе способствовали росту напряженности в отношениях общины турок-месхетинцев и властных структур. Так, в пресс-релизе Новороссийского комитета по правам человека, распространенном 31.03.2002г., излагается версия противостояния группы турок-месхетинцев, проживающих в ст. Варениковской Крымского района, и судебного пристава-исполнителя: в июле 2001 г. постановлением комиссии по контролю за использованием и охраной земель Крымского комитета по земельным ресурсам и землеустройству были наложены штрафы за незаконное использование прилегающих к домам огородов (эти земли не были оформлены в собственность, поскольку многие турки не имеют регистрации по месту проживания). В марте 2002 г. в ходе взыскания неуплаченных штрафов были задействованы сотрудники милиции. Собравшиеся у дома М. Шахмамедовой, в котором производился арест имущества должника, турки-месхетинцы вступали в беседы с милиционерами, задавая вопросы: «Зачем дубинки, зачем бронежилеты, зачем пугать детей?». 22 марта в адрес двадцати четырех турок-месхетинцев Крымского района было направлено требование о том, что им надлежит явиться в Крымский районный суд для уплаты штрафа. Новороссийский комитет по правам человека акцентировал внимание на том, что «мигранты регулярно платят земельный налог на свои огороды, однако, не являясь (документально) их владельцами, платят на имя прежних хозяев своих домов. Получается, что обязанности перед государством они выполняют как самые что ни на есть законопослушные граждане, а вот права иметь в собственности ту землю, которую обрабатывают, не имеют, за что и налагаются пресловутые штрафы». [143] В тот же день, 31.03.2002г., Новороссийский комитет по правам человека разослал срочное сообщение: «Сегодня 150 казаков в ст. Нижнебаканской хотят осуществить выселение двух семей турок-месхетинцев. Возникло стихийное собрание в станице и назревает конфликт. Власти перешли к реализации своих обещаний о депортации».[144] В начале апреля группой руководителей и представителей общественных объединений Краснодарского края было подписано обращение к Президенту РФ по поводу политики руководства края в отношении «людей неславянского происхождения» (приложение ).

Развитие конфликта было ускорено посещением с 5 по 9 июня 2002 г. Краснодарского края рабочей группой Совета Федерации по изучению ситуации, складывающейся в сфере миграции и межнациональных отношений. В пресс-релизе Новороссийского комитета по правам человека «Голодовка в селе Киевском Крымского района Краснодарского края» от 22.06.2002 г. прямо фиксируется связь между началом голодовки турок-месхетинцев и публикациями по итогам деятельности рабочей группы: «Сегодня, 22 июня в селе Киевском Крымского района Краснодарского края началась бессрочная голодовка жителей турецко-месхетинской национальности. В ней принимают участие около 200 человек из 68 семей турок-месхетинцев, проживающих в Киевской… Последней же каплей, переполнившей чашу народного терпения, стало посещение Крымского района комиссией Совета Федерации, которая не захотела встречаться с представителями турок-месхетинцев отдельно, пригласив их лишь на общую встречу в зал, набитый представителями местного казачества… В публикациях, вышедших после посещения Кубани комиссией Совета Федерации, говорилось, что ее «высокие чины» одобряют действия краевых властей в связи с тем, что «большой поток миграции в Краснодарский край, наряду с нехваткой рабочих рук в других регионах России, экономически невыгоден России».[145] Реакция власти на голодовку, начавшуюся в период катастрофического летнего наводнения на Кубани, была выражена губернатором в интервью «Кубанским новостям» 28.06.2002 г. (приложение): «Иначе как провокацией я это не назову… Я не собираюсь вступать в диалог с такими людьми».[146] Голодовка была приостановлена 2 июля, по версии пресс-релиза Новороссийского комитета по правам человека, «в связи со стихией на юге России и созданием специальной комиссии во главе с заместителем главы Администрации Президента  Виктором Ивановым. Комиссия до сих пор не приехала, и голодовка уже в гораздо больших масштабах может возобновиться в любую минуту».[147]

В июле Совет Федерации, рассмотрев подготовленный выезжавшей в Краснодарский край рабочей группой документ, принял постановление «О ситуации в Краснодарском крае, складывающейся в сфере миграции и межнациональных отношений». Этот документ был опубликован практически во всех печатных СМИ края. В ряде газет его сопровождали комментарии или редакционные заголовки: «Незаконную миграцию – под контроль»,[148] «Миграционные потоки – под контроль».[149] Краевая газета «Вольная Кубань» в материале «Нечего мусолить проблему, надо решать ее»[150] привела текст итогового документа рабочей группы Совета Федерации, несколько отличающийся от принятого позже постановления верхней палаты российского парламента. В редакционном комментарии к итоговому документу «Вольная Кубань» акцентировала роль бывшего губернатора Краснодарского края Н.И. Кондратенко в рассмотрении данного вопроса: «Как нам стало известно, инициатором рассмотрения этого вопроса стал член Совета Федерации Николай Игнатович Кондратенко. Он сделал заявление в палате, после чего и была создана рабочая группа сенаторов, которая побывала на Кубани. Выводы рабочей группы после рассмотрения в комиссиях были вынесены для обсуждения на пленарное заседание. Мы созвонились с Николаем Игнатовичем, поблагодарили его за настойчивость в отстаивании интересов края и спросили, как все же отнеслись члены Совета Федерации к проблемам, которые волнуют кубанцев.

— На предварительных этапах работы были споры и разногласия. А вот на пленарном заседании члены Совета Федерации были удивительно единодушны в оценках, что и нашло отражение в итоговом документе».[151]

В части, касающейся турок-месхетинцев, постановление Совета Федерации констатировало: «Вместе с тем, неоправданно затягивается процесс репатриации в Грузию турок-месхетинцев, временно проживающих на территории Российской Федерации. В связи с этим в Краснодарском крае наметился заметный этносоциальный перекос с возможными политическими последствиями, характеризующийся нарастающей численной диспропорцией коренного населения края и мигрантов, что создает условия для межнациональной напряженности среди жителей края».  

Последним всплеском этого информационного противостояния в 2002 году стал пресс-релиз Новороссийского комитета по правам человека от 30 августа, в котором описывался факт изъятия паспортов у группы турок-месхетинцев на Центральном рынке города Новороссийска.[152]

Таким образом, события весны-лета 2002г. можно характеризовать как конфликтную ситуацию, принявшую достаточно острую форму массового противостояния группы турок-месхетинцев (представляющих практически всю общину) и правозащитных организаций, с одной стороны, и власти с широкой группой поддержки в лице казаков Крымского и соседних районов – с другой. Роль прессы в конструировании конфликта была чрезвычайно велика, на что указывают как участники конфликта, так и обстоятельства его развития. В частности, сами конфликтные ситуации были первоначально локальны, но очень быстро приобретали общекраевое звучание. Значительная часть населения Кубани оказывалась эмоционально вовлечена в противостояние. По мнению авторов, это привело к неожиданным для акторов данного процесса последствиям, имеющим ярко выраженный этнополитический характер. Так, перед выборами в Законодательное Собрание Краснодарского края (24 ноября 2002г.) этнические меньшинства Кубани оказались консолидированными в значительно большей степени, чем обычно в ходе выборов последних 12 лет. Ранее голосование меньшинств не определялось этнической принадлежностью кандидатов как главным фактором. Достаточно вспомнить губернаторские выборы 2000г., когда процент избирателей, проголосовавших за кандидата-армянина по национальности, оказался ниже процента армян-избирателей в электоральном массиве края. Однако, описанное выше противостояние и ряд других случае (в частности, разрушение ряда надгробий на армянских могилах Славянского кладбища города Краснодара в апреле) повысил чувство опасности в среде меньшинств. Выборы в ЗСКК в ноябре 2002 г. могут дать возможность этому чувству реализоваться в консолидированном голосовании за «своих» кандидатов. В схеме конструирования конфликтной ситуации            

Анализ публикаций в газетах Краснодарского края за 1989- 2002гг. позволяет выделить следующие механизмы воздействия газетных публикаций на этнополитическую ситуацию:

          Увеличение масштаба проблемы. Для этого механизма характерно то, что реально существующая проблема подается с резким увеличением масштаба. Например, если проблема в действительности существует в ряде населенных пунктов, то в информационном сюжете она представляется общей для региона. Так, в опубликованном газетой «Кубань сегодня» обращении Совета атаманов Кубанского казачьего войска говорится: «В край, где исконно преобладало русское и славянское население, в последнее время прибыло значительное количество армян, турок-месхетинцев, курдов и других этнических групп. Поселившись компактно, они принесли в станицы, города и районы Кубани иной образ жизни и буквально выжили русских из родных мест».[153] Действительно, журналистами приведены сведения о  давлении на старожильческое население некоторых хуторов и станиц со стороны мигрантов с целью покупки домов местных жителей и создания локальных этнических анклавов. Однако совершенно очевидно, что эта проблема локальна и не характерна для «станиц, городов и районов Кубани» хотя бы в силу того, что во многих населенных пунктах края сколько-нибудь значительных по численности диаспор нет. В результате в общественном мнении Кубани возникло представление об относительном благополучии этнических отношений в своем населенном пункте и об их ухудшении по мере территориального и психологического отдаления от респондента. Это подтверждается результатами массового социологического исследования, проведенного в ноябре 2001 года по заказу Южного регионального ресурсного центра в рамках проекта «Юг России – регион национального согласия и мира».[154] В ходе интервьюирования респондентам предлагалось ответить на вопрос: «Оцените состояние межнациональных отношений по шкале, где «-3» означает «конфликт налицо», «+3» — «проблемы межнациональных отношений не существует». При этом респонденты оценивали ситуацию на трех территориальных уровнях: в России в целом, в Краснодарском крае, в населенном пункте, где проживает респондент. Количественные результаты этой оценки представлены в таблице №3:

Табл. № 3

Оценка состояния межнациональных отношений (сумма отрицательных оценок), %

 В РоссииВ Краснодарском краеВ населенном пункте
%86,163,548,4

          В таблице представлена сумма всех отрицательных оценок, от –1 до –3. Таким образом, жители Кубани наиболее негативно оценивают состояние этнических отношений в России в целом (наиболее далекий территориально и психологически уровень), несколько более положительно – в Краснодарском крае. Наиболее позитивно оцениваются этнические взаимоотношения на уровне населенного пункта, то есть на самом психологически и территориально близком для человека уровне. Авторы исследования «Юг России – регион национального согласия и мира» делают вывод: «Наиболее проблемной ситуация выглядит в целом по России, наименее – в непосредственном месте проживания респондента, что может свидетельствовать о том, что уровень напряженности не слишком высок. По мнению респондентов, в основном конфликты происходят «за околицей» и не имеют к ним непосредственного отношения».[155]

          Увеличение масштабов проблемы осуществляется также в отношении миграции на территорию Краснодарского края. В первую очередь это осуществляется путем донесения до общества чрезвычайно больших цифр, характеризующих миграционный поток. Для данного метода характерным является заголовок «Кубань стала второй родиной для миллиона беженцев». Показательно то, что в заголовке была использована максимальная цифра из «коридора», озвученного в ходе интервью начальника отдела межнациональных отношений администрации края: «… в Краснодарский край, по различным оценкам демографов, прибыло от 800 тысяч до 1 миллиона беженцев и вынужденных переселенцев!».[156]

Таким образом, высокая напряженность межэтнических отношений стала неоспоримым фактом общественного сознания региона, но поскольку большинство людей не находят подтверждения этому феномену в своем ближайшем окружении, он выносится «куда-то дальше». Такая ситуация не могла возникнуть без эффекта СМИ, которые «приближают» к человеку любую проблему посредством увеличения ее масштабов.

          Связывание проблем. Взаимоувязывание в общественном мнении двух или нескольких проблем, каждая из которых обладает собственным конфликтогенным потенциалом, значительно усиливает его. Для прессы Краснодарского края характерно связывание миграционной проблемы и проблемы межэтнических отношений и тесная привязка их к острым социальным проблемам. Приведем вывод Ю. Джибладзе, сделанный в ходе проекта «Язык вражды в российских средствах массовой информации»: «В Краснодарском же крае язык вражды фокусируется на проблеме миграции, это совершенно очевидно. По типам языка вражды лидируют три категории: 1) приписывание криминальных наклонностей какой-то этнической группе; 2) создание негативного образа этнической группы; 3) призывы не допустить закрепления той или иной группы на этой территории».[157]

При этом за счет постоянной демонстрации угроз миграции для старожильческого населения миграция фиксируется общественным мнением только как иноэтничная (по отношению к доминирующему этническому большинству края), хотя национальный состав миграционного потока примерно соответствует национальному составу старожильческого населения края. Одним из многочисленных примеров связывания проблем является обращение Совета депутатов города-курорта Анапа к Президенту Российской Федерации и Федеральному Собранию РФ: «Миграционная ситуация, складывающаяся в Краснодарском крае, вызывает нашу обеспокоенность ее многонациональным составом, ростом этнических групп, что осложняет и без того непростую межнациональную ситуацию, нарушает исторически сложившийся баланс численности национальных групп. Именно сфера межнациональных отношений стала центром усиления конфликтных настроений населения. Осложняются вопросы трудоустройства, обучения в школах, выплаты пенсий, детских и других пособий, не предусмотренных в отношении мигрантов в бюджетах всех уровней».[158]

Проблема этнического баланса выступает в публикациях краевых СМИ о миграции на первый план. Одна из типичных иллюстраций содержится в информации о Большом собрании русского народа, прошедшем в июле 2000 г. в Крымске: «Выступавшие не призывали к межнациональной розни. Но они с болью говорили о том, что в нашей стране, и особенно у нас, на Кубани, национальные меньшинства постепенно прибирают к рукам торговлю, организовывают криминальные сообщества и реально становятся той дестабилизирующей силой, которая в любой момент может взорвать мир и согласие в регионе. Ведь уже сейчас, к примеру, турки-месхетинцы в крымском районе составляют внушительное количество и все чаще открыто демонстрируют свое желание окончательно обосноваться на благодатной кубанской земле. А если учесть, что рождаемость у них во много раз превышает рождаемость русских, то нетрудно представить, что будет в районе уже в ближайшие годы».[159] Для справки – общее количество турок-месхетинцев в Краснодарском крае составляет около 15 тысяч человек, что объективно не может грозить изменением баланса в 5-миллионном крае. Поэтому в общекраевом масштабе больший отклик находит такая подача впечатлений о миграции, которая не выделяет какую-либо одну этническую общность в миграционном потоке, а акцентирует внимание на его «нерусском» характере: «Подсчитано, что сейчас каждый пятый житель края – мигрант. Все идет к тому, что очень скоро на Кубани произойдет радикальная смена этнического состава. Кто будет доминировать, нетрудно догадаться (поезжайте на побережье, походите по городским рынкам)».[160]

Необходимо отметить увеличение количества публикаций в течение последних 2 лет, в которых этническая принадлежность мигрантов не акцентируется, а миграция рассматривается как социально-экономическая и правовая проблема. Очевидна необходимость скорейшего начала научной обработки материалов последней переписи населения России по Краснодарскому краю – официальная статистика населения может предотвратить дальнейшее распространение «фобии этнического баланса». 

          Акцентуация негативных стереотипов этнических «чужаков». При этом, по мнению авторов, наибольший эффект имеет усиление стереотипов агрессивности и враждебности по отношению к «своей» общности или государству. Иллюстрацией этого механизма может послужить опубликованное в краевой официальной газете «Кубанские новости» стихотворение «Суверенитет», начинающееся словами:

Грузины не любят Россию,

Армяне не любят Россию…[161]

Уровень ксенофобии данного стихотворения не позволяет процитировать его полностью.

В ряде печатных материалов сделана попытка систематизировать претензии, предъявляемые иноэтничным мигрантам от имени местного старожильческого населения: «Все это можно было бы объяснить и отрегулировать, если бы курды соблюдали российские законы:

  • признавали традиции, обычаи, уклад жизни принявшего их населения;
  • участвовали наравне со всеми в общественно-полезном труде;
  • платили налоги, чтобы получать пособия и льготы;
  • соблюдали элементарные правила общежития;
  •  как следует воспитывали своих детей и посылали юношей на службу в армию;
  • участвовали в общественной жизни населения приютивших их сел…

Эти «если бы» можно долго продолжать…».[162]  Сама попытка разобраться в претензиях к мигрантам, даже плохо осуществленная, полезна – с нее обычно начинается диалог. Но необходимо отметить нелогичность целого ряда претензий. Так, лица, не имеющие гражданства России, не могут служить в Российских вооруженных силах. Как было сказано в той же статье, «среди них немало лиц без российского гражданства и даже иностранных граждан». В практике кубанских печатных СМИ чаще встречаются материалы, в которых негативные представления об иноэтничных мигрантах не систематизированы и представлены через их реальные или воображаемые действия: «Сегодня вся винно-водочная промышленность на Кубани контролируется нерусскими. Отмывая «грязные» деньги, они покупают (а вернее – уже купили) наших чиновников, заняли ключевые посты в прокуратуре, контролирующих органах…».[163]  Можно констатировать, что в кубанских печатных СМИ отсутствует диалог этнических общин, а также диалог по линии местное старожильческое население – мигранты, а выражаемые СМИ претензии, как правило, имеют чрезмерно общий характер и не могут в таком виде выступать как основа диалога.  

Акцентуация негативных стереотипов имеет свою обратную сторону – подчеркивание незаслуженного статуса жертвы со стороны этнических меньшинств и их заслуг перед доминирующим большинством: «Потом произошел крах Союза, и в 1989 году турок опять депортировали. На этот раз по настоянию узбекских националистов, которые призывали турок-месхетинцев выступить против русских, проживающих в Узбекистане. Они отказались. Это вылилось в кровавые события в Фергане…»[164] (полностью статья приведена в приложении). Такая трактовка событий 1989 года воспринимается как прямой упрек в адрес доминирующей этнической общности и  вызывает ответную реакцию ее представителей, в частности, обвинения в адрес лидеров турок-месхетинцев в дезинформации.

Повышение эмоционального уровня проблемы. Эмоциональный накал публикаций в кубанской прессе по обсуждаемому вопросу достаточно высок. Это проявляется в подчеркнутой тревожности заголовков и текстов, что достигается через ассоциации с широко известными «горячими точками»: «Кубанские Балканы?»[165],  «Ферганские погромы повторятся на Кубани?»[166], «У Кубани есть шанс стать …вторым Косово»[167] и т.д. Следующим широко практикуемым способом проявления высокой тревожности является демонстрация уровня депривации этнического большинства: «Поднимаемся с колен!» (подзаголовок материала – «Заметки с первого русского собрания Кубани»),[168] «Если станут убивать русского, то никто и не шелохнется»[169], «Способны ли русские защитить себя?».[170] Еще один конкретный способ – категорическое разделение на «своих» и «чужих», в ходе которого исчезают все полутона и формируется образ врага: «На выборы идут две общественно-политические силы. Одна – патриоты. Другая – мировая закулиса вместе с «пятой колонной», искусно играющая в многообразие политических партий, избирательных блоков и платформ».[171]

Вывод о чрезвычайно высоком уровне эмоциональности кубанских СМИ уже был сделан одним из авторов данной книги в  журнальной статье: «Проблемы межнациональных отношений на нашей малой родине существуют. О них много говорят, в том числе в прессе. Но анализ кубанских СМИ показывает: в обсуждении проблемы уже годы не появляется ничего нового, а сам тон разговора истеричен. Уже пора говорить о миграции и межнациональных отношениях в другой тональности, с пониманием того, что истерика – плохой помощник».[172]

          Использование фактора внешней угрозы в связи с проблемами межэтнических отношений. Особенно актуально это в отношении турок-месхетинцев, лингвистически и культурно связанных с Турцией. Среди многочисленных примеров – публикация в «газете армян Юга России» «Еркрамас» статьи «Янычары плаща и кинжала. Турецкие шпионы заполонили Россию».[173] 

          Необходимо подчеркнуть, что воздействие прессы на этнополитическую ситуацию не сводится к нарушению прав меньшинств. Пресса национальных объединений использует тот же набор механизмов, что и краевые газеты. Последние годы отмечены новым явлением в информационных войнах на территории Краснодарского края – использованием функционерами одной национальной организации «нейтральной» массовой газеты против другой диаспоры. В качестве примера можно привести публикацию «Троянский конь» месхетинской проблемы. В чью пользу незаконная миграция?» за подписью «Отдел мониторинга СМИ Центра этнополитологических исследований» в газете «Кубань сегодня».[174]

          Примером реализации механизма затрагивания является информационная кампания первой половины осени 2000г., начавшаяся после заявления губернатора Н.И. Кондратенко о нежелании выдвигать свою кандидатуру на должность главы администрации края. Лидеры краевого общественно-политического движения «Отечество» (Кондратенко) организовали проведение митингов и освещающие эти митинги публикации с целью изменить решение популярного руководителя. В призывах к бывшему губернатору достаточно определенно называлась этническая принадлежность враждебных России разрушительных сил. Один из хозяйственных руководителей Динского района заявил: «Недавним заявлением, Николай Игнатович, Вы преподнесли своим врагам такой подарок, о котором они и мечтать не могли. Сегодня они ликую так, как будто Вы приняли гражданство государства Израиль».[175] Открытое письмо группы членов Союза писателей России содержит следующее утверждение: «Ибо мы, писатели, острее всех, с болью в душе осознавали, до чего довела Кубань «демократическая» сионо-масонская свора».[176] В данных случаях не ставилась цель оказать влияние на этнополитическую ситуацию, однако для решения проблемы сохранения в должности прежнего губернатора использовались инструменты, «попутно» повышающие напряженность межэтнических отношений.

          Осуществленный авторами анализ был бы неполным без исследования многочисленных публикаций, по замыслу их авторов направленных на снижение уровня напряженности межэтнических отношений. Мы выделяем три основные группы подобных материалов. Во-первых, это официальные заявления органов власти или должностных лиц Краснодарского края по поводу потенциальных или текущих конфликтов, а также изложения в газетах официальной точки зрения.[177] К этой же группе относятся публикации с изложением позиции чиновников федерального уровня о ситуации на Кубани. Примером может служить материал пресс-службы администрации края «На Кубани – стабильная ситуация» о встрече заместителя руководителя администрации Президента РФ В. Суркова с представителями национальных организаций Краснодарского края.[178] Во-вторых, это заявления общественных организаций[179] или материалы о мероприятиях, проведенных общественными организациями[180]. Газеты и другие издания «третьего сектора» в Краснодарском крае демонстрируют примеры рассмотрения серьезных проблем межэтнического взаимодействия и миграции. Так, в газете Южного регионального ресурсного центра «Новая реальность» был опубликован материал «Резолюция «круглого стола» общественных организаций Краснодарского края, занимающихся решением проблемы интеграции вынужденных мигрантов», поставивший вопрос о необходимости целенаправленной деятельности по интеграции легальных вынужденных мигрантов с целью повышения стабильности общества.[181]  

Третью большую группу подобных публикаций составляют репортажные или аналитические материалы, инициированные самими газетами.[182] Следует особо выделить серию публикаций о вопросах межэтнического взаимодействия «Диалог на равных» в газете «Московский комсомолец – Кубань».

Некоторые наиболее яркие выступления подобного плана приведены в приложении, например, заявление главы администрации края Н.И. Кондратенко «Кому нужна новая Кавказская война?».[183] Однако, несмотря на довольно значительное количество материалов такой направленности, они являются, как правило, откликом на уже свершившееся дестабилизирующее событие (например, несколько статей были посвящены разрушению надгробий с армянскими по преимуществу фамилиями на городском кладбище Краснодара в ночь с 16 на 17 апреля 2002г.) и не образуют системы постоянного информирования населения. Кроме того, до настоящего времени по количеству подобные материалы явно проигрывают публикациям, объективно способствующим росту напряженности этнических отношений. И, наконец, иногда даже в таких публикациях содержатся объективно интолерантные высказывания. Так, в заявлении «Кому нужна новая Кавказская война?», направленном по его замыслу на предотвращение развития конфликта в Крымском районе, говорится: «…с подачи краевых политиканов нерусского толка Постоянная палата по правам человека Политического консультативного совета при Президенте Российской Федерации с явно провокационной целью обсудила вопрос «О нарушениях прав человека, в том числе национальных меньшинств, в Краснодарском крае».

Говоря об идеях краевых органов государственной власти, выраженных в официальных документах, авторы отмечают демонстрацию понимания необходимости этнической толерантности. В рекомендациях проведенной в 2001г. администрацией края научно-практической конференции «Проблемы и пути развития межнациональных отношений в Краснодарском крае» говорится: «- систематически и целенаправленно осуществлять пропагандистскую работу, направленную на формирование у населения края устойчивых стереотипов гражданского мира и межнационального согласия; — рекомендовать средствам массовой информации освещать вопросы межнациональных отношений, организовать на радио и телевидении цикл передач «Кубань – наш общий дом» о жизни народов, проживающих в крае, используя их для обмена духовными ценностями, укрепления мира и согласия».   

Можно предположить, что в условиях сохраняющейся финансовой зависимости прессы Краснодарского края от бюджетных средств начавшееся изменение позиции органов краевой власти приведет к изменению направленности публикаций, затрагивающих сферу этнических отношений.   

          Научное и журналистское сообщества уже делали попытки сформулировать предложения по недопущению экстремистских высказываний или ослаблению влияния интолерантных публикаций в прессе на напряженность этнических отношений. Так, формулируя стратегии противодействия экстремизму, В.А. Тишков на первое место поставил политику отказа в паблисити. По его мнению, на экранах телевизоров и в печати не должны появляться и цитироваться теоретики и активисты экстремизма. Более того, и сообщения на эту тему должны быть строго дозированными и целенаправленными (без пересказа аргументов и показа «как это можно делать»).[184]

Имеющиеся в настоящее время рекомендации по профилактике конфликта силами СМИ отражены в первую очередь в предложениях различных авторов по созданию кодексов поведения журналистов. Одним из самых показательных примеров является попытка И.О. Кулиева со ссылкой на проект «Кодекса профессиональной этики российского журналиста» 1994г. предложить проект «Кодекса поведения журналистов в условиях межнациональных конфликтов», содержащего ряд требований, выработанных с учетом практики конфликта в Нагорном Карабахе:

  1. уважение власти и закона;
  2. стремление к полезному взаимодействию с силами, занятыми поддержанием правопорядка, со всемерным содействием им в выполнении их задач и функций;
  3. уважительное отношение к языкам, нравам, обычаям и традициям всех наций и народностей. Недопустимость любой дискриминации по признакам расы, национальности, языка, религии;
  4. признание без возражений и сопротивления права органов, поддерживающих правопорядок, на изъятие тиражей, прекращение радио- и телепередач, направленных на подстрекательство населения к действиям, несовместимым с общественным порядком и общественной безопасностью;
  5. использование лексики, исключающей возможность ее толкования для усиления враждебности или обострения конфликтов;
  6. публикация только достоверной и справедливой информации, исключение нанесения кому бы то ни было ущерба неполнотой, неточностью, лживостью сведений, оглашаемых СМИ;
  7. запрещение прибегать к незаконным и безнравственным способам получения информации;
  8. вооруженность работника средств массовой информации в местности вооруженного конфликта автоматически влечет за собой утрату статуса журналиста и возможность выполнения им профессиональных обязанностей;
  9. уважительное отношение к старшим, недопустимость противопоставления поколения «отцов» и «детей», любой дискриминации по признаку возраста;
  10. постоянная ориентация на этику ненасилия, противодействие насилию, экстремизму, ограничению прав и свобод по национальному признаку, осуждение любых проявлений терроризма, пыток, жестокого обращения с арестованными и задержанными;
  11. прогнозирование отдаленных социальных последствий публикаций и моральная ответственность журналиста за результаты профессиональной деятельности;
  12. постоянное стремление к высокой профессиональной репутации и сохранение доброго имени журналиста.[185]  

В приведенной цитате наиболее ярко отражен взгляд на проблему  представителей правоохранительных органов – «полицейский подход». Показательно, что правоохранительная система уже формулирует свои взгляды на должное поведение журналиста в условиях этнического конфликта. Это говорит о высокой актуальности самой проблемы влияния прессы на течение конфликта.

Ряд ориентиров для журналистов, освещающих вооруженные конфликты, сформулировал З.Ж. Гакаев: 1) Первое правило освещения этнических конфликтов входит в стандартный кодекс поведения журналиста: представлять точное, справедливое, сбалансированное и всестороннее освещение конфликта. 2) Необходимо давать информацию о людях, вовлеченных в конфликт, как об индивидуумах, а не как представителях групп. 3) Желательно освещать события в контексте, а не просто освещать их. 4) Больше времени должно посвящаться изучению процесса переговоров и жизни мирного населения. 5) Давать в репортажах мнения людей, которых знают обе стороны конфликта – специалистов, говорящих на обоих языках или изучающих различные культуры и этнические группы, вовлеченные в конфликт.[186]

Интересные, хотя и не бесспорные, обобщающие предложения для государств содержит рекомендация Парламентской Ассамблеи Совета Европы от 1995 года №1277 «О мигрантах, этнических меньшинствах и СМИ», приведенная в приложении к данной работе.

По мнению авторов, тема воздействия прессы и власти через прессу на этнополитическую напряженность требует дальнейшей разработки, в том числе в практической деятельности с участием журналистов. Очевидна необходимость недопущения интолерантности в газетных текстах, вопрос состоит во внедрении в практику СМИ конкретных этических норм и формировании механизмов контроля их выполнения.

Особо актуально в настоящее время противодействие дестабилизирующему влиянию публикаций с помощью социальных технологий, поскольку использование законодательных санкций влечет за собой очевидные издержки и в условиях несовершенства правовой базы в России не всегда возможно. Если существуют технологии дестабилизации, то должны быть найдены, доведены до инструментального уровня и внедрены в практику социальные технологии стабилизации этнических отношений, в том числе с участием печатных средств массовой информации. Подчеркнем, что эти технологии не подразумевают ухода от обсуждения острых проблем или их «лакировку». Речь должна  идти о разработке корректной и детализированной процедуры их обсуждения. Такая работа не может быть выполнена исключительно путем научной рефлексии (хотя это и чрезвычайно важно), она требует использования такого практического метода, как социальные проекты. 

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ И ИСТОЧНИКОВ

  1. Абашин С. На разломе «южной дуги» (из блокнота этнографа)//Вестник Евразии. №2 (9). М., 2000.
  2. Абдулатипов Р.Г. Национальная политика России должна быть честной и демократичной. Послание Президенту РФ Б.Н. Ельцину о федеративной национальной политике//Независимая газета. 1995. 14 марта. С.3.
  3. Абрамцева В. «Дорогие» гости//Вольная Кубань. 03.10.2002.
  4. Авксентьев В.А. Этнические конфликты: история и типология//Социологические исследования. 1996. №12.
  5. Акаев В. Шейх Кунта-Хаджи//Наш Дагестан. Махачкала. 1995.
  6. Алещенко В. Мы не националисты, мы просто русские…//Кубань сегодня. 13.10.2000.
  7. Амелин В. Вызовы мобилизованной этничности. М., 1997.
  8. Ахиезер А. Культурные основы этнических конфликтов//Общественные науки и современность. 1994. №4.
  9. Багаева Н.Э., Макоев Х.Х. Вынужденные мигранты в Северной Осетии: политика и особенности адаптации//Расселение, этнокультурная мозаика, геополитика и безопасность горных стран. М. – Ставрополь. 2001.
  10. Барьеры для миграции//Краснодарские известия. 08.12.2000.
  11. Белозеров В.С. Динамика этнической структуры населения Северного Кавказа//Расселение, этнокультурная мозаика, геополитика и безопасность горных стран. М. – Ставрополь. 2001.
  12. Белозерова Л.П. Особенности демографических процессов в национальных образованиях Северного Кавказа и их социально-экономические последствия//Расселение, этнокультурная мозаика, геополитика и безопасность горных стран. М. – Ставрополь. 2001. 
  13. Бурдье П. О телевидении и журналистике. М., 2002.
  14. В движении добровольном и вынужденном. Постсоветские миграции в Евразии. М., 1999.
  15. Вартанова Е.Л. Медиа в постсоветской России: их структура и влияние//Pro et contra. Том 5. №4. Осень 2000.
  16. Вартанова Е.Л. Современная медиаструктура//Средства массовой информации постсоветской России. М., 2002.
  17. Витковская Г. Вынужденная миграция и мигрантофобия в России//Нетерпимость в России. Старые и новые фобии. М., 1999.
  18. Владов А. У Кубани есть шанс стать … вторым Косово//Кубань сегодня. 23.06.2000.
  19. Время разбрасывать и время собирать чеченские камни//Кубанские новости. 2.08.1997.
  20. Ваххабиты проникли и на Кубань?//Краснодарские известия. 8.09.1999.
  21. Гакаев З.Ж. Особенности освещения чеченского конфликта в СМИ//Диагностика толерантности в средствах массовой информации. М., 2002. 
  22. Гармаш С. Кубанские Балканы?//Кубанские новости. 27.03.2001.
  23. Гармаш С. Поставить заслон на пути незаконной миграции//Кубанские новости. 20.03.2002.
  24. Голодовка в селе Киевском Крымского района Краснодарского края//Пресс-релиз Новороссийского комитета по правам человека. 22.06.2002г.
  25. Греков Н. «Методологический кризис» или скрытая деградация?//Pro et contra. Т. 6. №1-2. Зима – весна 2001.
  26. Громов В.П. Власть дана, чтобы помогать людям//Кубань сегодня. 24.03.2000.
  27. Губогло М.Н. Языки этнической мобилизации. М., 1998.
  28. Джибладзе Ю. Хейт-спич – язык вражды. Круглый стол 27.06.2002г.//Открытый миръ. Краснодар. №17. 2002.
  29. Дзялошинский И. Российская журналистика в поисках модели развития//Роль прессы в формировании в России гражданского общества. М., 1999.
  30. Доклад Президента национальной информационной палаты Г.П. Мальцева на съезде Конгресса российских СМИ. М., 15.12.2000.
  31. Дробижева Л.М. Межэтнические конфликты. Поиски путей к межэтническому согласию//Этносоциология. М., 1998. С. 229-260.
  32. Если станут убивать русского, то никто и не шелохнется//Кубань сегодня. 19.01.2001.
  33. Жириков А.А. Этнические факторы политической стабильности. М., 1995.
  34. За что Сталин выселял народы//Кубань сегодня. 1.06.2001.
  35. Закон Краснодарского края «О государственной поддержке средств массовой информации Краснодарского края»//Информационный бюллетень №16 Законодательного Собрания Краснодарского края. Краснодар. 1997.
  36. Заринов И.Ю. «Чеченский узел» в этнополитике постсоветской России (анализ центральной и региональной прессы России и стран ближнего зарубежья). М., 1999.
  37. Застолбились курды в Еленовке//Кубань сегодня. 28.10.2000.
  38. Засурский И. Масс-медиа второй республики. М., 1999.
  39. Заявление руководителей национальных объединений Кубани «За гражданский мир и устойчивое развитие Краснодара и Кубани»//Вольная Кубань. 30.09.1999.
  40. Земля кубанская – слезы турецкие. Власти Крымского района Краснодарского края нашли как «подкопаться» к туркам-месхетинцам//Пресс-релиз автономной некоммерческой организации «Новороссийский городской комитет по правам человека». 31.03.2002г.
  41. И шо ж воно зробылось так, шо в турка я перевернулся//Кубань сегодня. 7.02.2001.
  42. Каддафи М. Зеленая книга. М., 1989.
  43. Карасев И. Ползучий этнический переворот?//Кубанские новости. 31.05.2001.
  44. Карастелев В. Депортация началась! Срочное сообщение//Пресс-релиз. 31.03.2002г.
  45. Карпенко О. Языковые игры с «гостями с юга»: «кавказцы» в российской демократической прессе 1997 – 1999гг.//Мультикультурализм и трансформация постсоветских обществ. М., 2002.  
  46. Касмынин Г. Суверенитет//Кубанские новости. 29.11.2000.
  47. Катлип С.М., Сентер А.Х., Брум Г.М. Паблик рилейшенз: теория и практика. М. – СПб. – Киев. 2001.
  48. Киуру К.В. Медиаграмотность как задача образования в сфере массовой коммуникации: лингвистический аспект//300 лет российской газете. От печатного станка к электронным медиа. М., 2002.
  49. Козлов В.И. Иммигранты и этнорасовые проблемы в Британии. М., 1987.
  50. Кондратенко В. Дом для друзей//Кубанские новости. 11.10.2000.
  51. Кондратенко Н.И. Кому нужна новая Кавказская война?//Кубанские новости. 05.03.1998.
  52. Кондратенко Н.И. Нужна политика мира, а не войны//Кубанские новости. 25.01.1997.
  53. Кондратенко Н.И. Скажите свое слово на выборах//Кубань сегодня. 10.12.1999.
  54. Коновалов В. Обращение к славянам юга России//Кубань сегодня. 12.03.2001.
  55. Коновченко С.В. Общество – средства массовой информации – власть. Ростов-на-Дону. 2001.
  56. Кормишин Ф. Кому выгодна соль на ранах?//Кубанские новости. 23.07.1997.
  57. Космачева Е. В Майкопе двести мужиков подрались из-за одной девушки//Комсомольская правда – Кубань. 04.04.2002.
  58. Кредо ваххабита//Вестник Евразии. 2000. №3 (10).
  59. Крицкий Е., Савва М. Краснодарский край: модель этнологического мониторинга. М., 1998.
  60. Крымский В. Большое собрание//Кубань сегодня. 19.07.2000.
  61. Кубань стала второй родиной для миллиона беженцев//Кубанские новости. 23.09.1998. 
  62. Кудрявцев А. Чеченцы в восстаниях и войнах 18 – 19 веков//Вестник Евразии. 1996. №1 (2).
  63. Кулиев И.О. Организация взаимодействия органов внутренних дел со средствами массовой информации в условиях межнациональных конфликтов. Автореф. дис. на соискание ученой степени канд. юр. наук. М., 1996.
  64. Ланда Р.Г. Ислам в истории России. М., 1995.
  65. Ле Карре Джон Наша игра. М., 1997.
  66. Левин З.И. Ислам и национализм в странах Зарубежного Востока. М., 1988.
  67. Лозовский Б. «Четвертая власть» и общество: на тернистом пути к согласию. Екатеринбург. 2001.
  68. Магомедов Г. Что страшнее ваххабизма?//Независимая газета. 07.08.2001.
  69. Малашенко А. Ксенофобии в постсоветском обществе//Нетерпимость в России: старые и новые фобии. М., 1999.
  70. Малькова В.К. Методы диагностики этнической толерантности в СМИ (на примере российской прессы)//Диагностика толерантности в средствах массовой информации. М., 2002. 
  71. Малькова В.К. Образы этносов в республиканских газетах (опыт этносоциологического изучения). М., 1991.
  72. Малькова В.К. Проблемы этнической журналистики и толерантности//Остановитесь! Оглянитесь! К вопросу об этнической толерантности и конфликтности в российской прессе. М., 2002.
  73. Малькова В.К. Русское население в российских республиках//Малькова В.К., Тишков В.А. Этничность и толерантность в средствах массовой информации. М., 2002.
  74. Машбаш И. Из тьмы веков. Майкоп, 2000.
  75. Межэтнические конфликты в странах Зарубежного Востока. М., 1991.
  76. Меморандум Кона. Управление этническим конфликтом//Межнациональные отношения и становление гражданского общества на Юге России. Краснодар. 2002. С. 6-14.
  77. Миграционные потоки – под контроль//Краснодарские известия. 20.07.2002.
  78. Миграционные процессы необходимо регулировать//Кубанские новости. 31.08.2000.
  79. Миграция и безопасность в России. М., 2000.
  80. Миграция: адаптация и экономическая выгода//Кубань сегодня. 20.02.2002.
  81. Министр уехал, а турки остались… пока?//Кубанские новости.21.03.2001.
  82. Молоканов Г. Поднимаемся с колен!//Кубань сегодня. 15.03.2000.
  83. На Кубани – стабильная ситуация//Краснодарские известия. 29.05.2002.
  84. Нагорный Ю. Застолбились курды в Еленовке//Кубань сегодня. 28.10.2000.
  85. Незаконную миграцию – под контроль. Постановление Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации «О ситуации в Краснодарском крае, складывающейся в сфере миграции и межнациональных отношений»//Кубань сегодня. 17.07.2002.
  86. Необходимы безотлагательные и действенные меры, чтобы сохранить межэтнический баланс//Кубань сегодня. 18.08.2000.
  87. Нечего мусолить проблему, надо решать ее//Вольная Кубань. 13.07.2002.
  88. Николаев Н.М. Миграция населения Ставропольского края на рубеже ХХ1 века//Расселение, этнокультурная мозаика, геополитика и безопасность горных стран. М. – Ставрополь. 2001.
  89. Оберемко О.А., Кириченко М.М. Вынужденные переселенцы на Кубани: институциональная перспектива управления. Краснодар. 2001.
  90. Обращение главы администрации Краснодарского края Н.И. Кондратенко к казакам Кубани//Выбор Кубани. №23. Сентябрь 1999.
  91. Обращение//Кубань сегодня. 08.09.2000.
  92. Обращение//Кубань сегодня. 22.11.2000.
  93. Общественная экспертиза: анатомия свободы слова. М., 2000.
  94. Ожидает ли Россию весной будущего года большая война на Кавказе? Заявление Совета атаманов Кубанского казачьего войска//Кубанские новости. 22.12.2000.
  95. Паспортно-визовая служба вышла на «охоту»!//Пресс-релиз Новороссийского комитета по правам человека. 30.08.2002г.
  96. Перфильев Ю. Территориальная организация российского интернет-пространства//Интернет и российское общество. М., 2002.
  97. Побоище на пляже//Кубань сегодня. 9.08.2002.
  98. Пресс-конференция губернатора Краснодарского края Александра Ткачева //Стенограмма пресс-конференции губернатора Краснодарского края А.Н. Ткачева, сделанная Новороссийским комитетом по правам человека. 18.03.2002г.  
  99.  Ради достойной жизни кубанцев стоит бороться//Кубанские новости. 15.09.2000.
  100. Ради мира и согласия. 21 мая отмечался день памяти погибших в Кавказской войне//Кубанские новости. 22.05.2001.
  101. Разделит ли Россия участь Союза ССР? (Кризис межнациональных отношений и федеральная национальная политика). М., 1993.
  102. Резолюция «круглого стола» общественных организаций Краснодарского края, занимающихся решением проблемы интеграции вынужденных мигрантов//Новая реальность. 2002. №7.
  103. Результаты социологического исследования состояния межэтнических отношений в регионе//Межнациональные отношения и становление гражданского общества на Юге России. Краснодар. 2002.
  104. Рейтинг конфликтности постсоветских государств (по данным этнологического мониторинга за 2001г.)//Межэтнические отношения и конфликты в постсоветских государствах. Ежегодный доклад, 2001. М., 2002.
  105. Рекомендации межрегиональной конференции «Пути достижения межнационального согласия на Юге России»//Межнациональные отношения и становление гражданского общества на Юге России. Краснодар. 2002.
  106. Реснянская Л.Л., Фомичева И.Д. Газета для всей России. М., 1999.
  107. Рыба ищет, где глубже, а мигрант – где лучше//Краснодар. №33. 2000.
  108. Рыжков Л. Ферганские погромы повторятся на Кубани?//Комсомольская правда – Кубань. 21.04.2001.
  109. Савва Е.В. Русская соционормативная культура в философии Серебряного века. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата философских наук. Краснодар. 2000.
  110. Савва М. В поисках путей мира//Московский комсомолец — Кубань. 7-14.03.2002.
  111. Савва М.В. Без интеграции нет гарантий безопасности//Новая реальность. №7. Июль 2002.
  112. Савва М.В. Интеграция вынужденных переселенцев в местное сообщество на юге России//Интеграция беженцев и вынужденных переселенцев на юге России: первые итоги. Краснодар. 2001. 
  113. Савва М.В. Не так страшен черт, как его малютки//Люди года. Краснодар. 2002. №5.
  114. Савва М.В. Покой Кавказу только снится//Краснодарские известия. 22.03.2001.
  115. Савва М.В. Шесть лет по пути…куда?//Краснодарские известия. 2.03.2002. 
  116. Сбережем мир в нашем доме//Краснодарские известия. 20.04.2002.
  117. Семья в зеркале государственных проблем//МК-Кубань-Новороссийск-Сочи. 27 июня-4 июля 2002.
  118. Сергеева Ю. Жертвуем целым народом//Школа мира. №4. Сентябрь 2001.
  119. Сиберт Ф.С., Шрамм У., Питерсон Т. Четыре теории прессы. М., 1998.
  120. Смирнова Н.А. Региональные СМИ и социальные процессы//300 лет российской газете. От печатного станка к электронным медиа. М., 2002.
  121. Совет Федерации поддержал инициативы губернатора Ткачева в сфере миграции//Пресс-релиз Новороссийского комитета по правам человека. 16.07.2002г.
  122. Солдатова Г.У. Психология межэтнической напряженности. М., 1998.
  123. Средства массовой информации постсоветской России. М., 2002.
  124. Тишков В.А. Очерки теории и политики этничности в России. М., 1997.
  125. Тишков В.А. СМИ и конфликты//Независимая газета. 10.04.1994.
  126. Тишков В.А. Стратегии противодействия экстремизму//Малькова В.К., Тишков В.А. Этничность и толерантность в средствах массовой информации. М., 2002.
  127. Ткачева Л. Лакомый кусочек. Как турки «осваивают» Кубань//Краснодарские известия. 31.03.2001.
  128. Традиции черноморских казаков живы//Кубань сегодня. 18.09.2002.
  129. Троянский конь и кто его впускает//Вольная Кубань. 13.03.2002.
  130. Троянский конь месхетинской проблемы//Кубань сегодня. 01.02.2001.
  131. Турецкий марш//Краснодарские известия. 14.04.2001.
  132. Турки въехали в чужой монастырь со своим уставом//Краснодарские известия. 3.03.2001.
  133. Турки-месхетинцы опять в центре внимания//Кубанские новости. 28.06.2002.
  134. Удугов М. Обреченная борьба//http://altim.virtuale.net/Docs/ Russian / Udugov.htm
  135. Усачева В.В. Власть и СМИ в России: как изменились их взаимоотношения//Pro et contra. Т. 5. №4. Осень 2000.
  136. Ушаков А. Решительно и жестко краевые власти намерены противостоять незаконной миграции//Краснодарские известия. 20.03.2002.
  137. Федотова Л.Н. Анализ содержания – социологический метод изучения средств массовой коммуникации. М., 2001.
  138. Филимонов Е. Кто стоит за «наездами» в центральной прессе на губернатора Кубани?//Кубанские новости. 13.09.2002.
  139. Хабутдинов А. Ваххабизм в Татарстане: сегодняшняя ситуация в исторической ретроспективе//Вестник Евразии. 2000. №2 (9).
  140. Хамзина Г.Р. Ценностная мотивация этнического конфликта. Казань. 1999.
  141. Харченко И. Кубанцы не должны страдать от неконтролируемого наплыва мигрантов//Кубанские новости. 18.04.2001.
  142. Харченко Н. Способны ли русские защитить себя?//Кубань сегодня. 23.06.2000.
  143. Хинштейн А. Янычары плаща и кинжала//Еркрамас. Газета армян юга России. №11, июль 2001.
  144. Червонная С.М. Все наши боги с нами и за нас. Этническая идентичность и этническая мобилизация в современном искусстве народов России. М., 1999.
  145. Чернышов В. Где ты, патриот Ермолов?//Кубань сегодня. 21.07.2001.
  146. Чеченский кризис в массовом сознании населения Северного Кавказа. Эксперсс-отчет о результатах прикладного этносоциологического исследования. Чеченская Республика. Исполнитель Савва Е.В. Краснодар. 1995.
  147. Чеченский кризис в массовом сознании населения Северного Кавказа. Эксперсс-отчет о результатах прикладного этносоциологического исследования. Республика Адыгея. Исполнитель Большов В.Б. Краснодар. 1995.
  148. Чичановский А. Средства массовой информации и терпимость: проблемы реализации конструктивного идейно-политического потенциала общества//Этнополитический вестник. 1995.
  149. Чичановский А. Средства массовой информации как фактор этнополитической ситуации//Этнополитический вестник. 1995. №2.
  150. Чичановский А.А. В тенетах свободы. Политологические проблемы взаимодействия властных структур, средств массовой информации и общества в новых геополитических условиях. М., 1995.
  151. Что делать с Темрюком?//Кубанские новости. 6.12.1996.
  152. Чумиков А. Управление конфликтами. М., 1995.
  153. Шиллер Г. Манипуляторы сознанием. М., 1980.
  154. Экономическая миграция//Вольная Кубань. 17.05.2001.
  155. Этническая толерантность в поликультурных регионах России. М., 2002.
  156. Этнос и политика. М., 2000.
  157. Этносоциология. М., 1998.
  158. Юрский Н. Об исламском сепаратизме замолвите слово//Краснодарские известия. 13.05.2000.
  159. Kohr L. The Breakdown of Nations. L., 1957. P. 57-59.

ПРИЛОЖЕНИЕ 1

РЕКОМЕНДАЦИЯ ПАРЛАМЕНТСКОЙ АССАМБЛЕИ СОВЕТА ЕВРОПЫ 1277 (1995) О МИГРАНТАХ, ЭТНИЧЕСКИХ МЕНЬШИНСТВАХ И СМИ

1.  Иммиграция и наличие этнических меньшинств являются неотъемлемой частью современной Европы. Крупные общины иммигрантов постоянно проживают в наших обществах и вносят вклад в его благосостояние и определяют его неоднородный состав.

2. Освещение в СМИ вопросов, имеющих отношение к проблемам иммигрантов и этнических меньшинств, оказывает большое влияние на общественное мнение. Хотя СМИ являются важным средством борьбы с расизмом и ксенофобией, предрассудками и предвзятыми идеями, они в то же время могут способствовать возникновению и усилению подобных взглядов.

3. Мигранты и этнические меньшинства должны освещаться в СМИ всесторонне и беспристрастно. Это один из первых шагов к тому, чтобы все граждане восприняли более умеренный подход к иммиграции и культурному многообразию в обществе, стали рассматривать иммигрантов и членов этнических меньшинств как равных себе. Объективный образ может быть создан на основе ответственного подхода со стороны журналистов при освещении указанных проблем, а также при условии, что представители этнических меньшинств и мигранты получат более широкий доступ к СМИ на всех уровнях. Ассамблея определяет указанную проблему как проблему первостепенной важности и считает, что СМИ и компетентные власти должны сделать все возможное для достижения поставленных целей.

4. СМИ являются важным средством для информирования мигрантов об их родной стране, культуре, языке. Они призваны внести своей вклад в налаживание связи между мигрантами и их новой страной проживания. Они также позволяют мигрантам не терять связь со своей родной страной, предоставляют им возможности для выражения своих мыслей и поддержания контактов с членами их общины.

5. Ассамблея рекомендует Комитету Министров следующее:

5.1. Через существующие органы Совета Европы содействовать тому, чтобы профессиональные журналистские ассоциации подготовили, если они еще этого не сделали, кодексы поведения, в которых были бы разработаны этические принципы для руководства деятельности журналистов;

5.2. обеспечить институциональную и финансовую поддержку для учреждения ежегодной пан-европейской награды журналистам или изданиям, которые внесли заметный вклад в борьбу против нетерпимости и расизма, например, за создание объективных и сбалансированных материалов о мигрантах и этнических меньшинствах;

5.3. поручить Европейскому Комитету против расизма и нетерпимости (ЕКРН) обратить особое внимание на законодательства стран-членов и их политику по борьбе с расизмом и нетерпимостью в СМИ;

5.4. пригласить страны-члены принять участие в следующем:

  • решительно провести в жизнь законы, запрещающие любое подстрекательство к расизму и фашизму в СМИ, и, где необходимо, предписать принятие или усиление указанных законодательств;
  • содействовать образованию и расширению доступа на рынок труда для иммигрантов и представителей этнических меньшинств;
  • совместно со СМИ начать проведение образовательных и профессиональных подготовительных программ для иммигрантов и представителей этнических групп для того, чтобы обеспечить им более широкие возможности работы в СМИ;
  • поощрять организацию семинаров и обучающих курсов для журналистов по вопросам взаимодействия различных культур; преподавание в школах журналистики курсов этики, уделяя особое внимание проблеме нетерпимости;
  • время от времени анализировать журналистские работы, оценивая качество освещения проблем мигрантов и этнических групп, учредить награды за выдающиеся журналистские работы в этой области;
  • поощрять деятельность общественных и частных СМИ по борьбе с расизмом и ксенофобией посредством объективного освещения проблем мигрантов и меньшинств; предоставлять возможности для привлечения представителей мигрантов и этнических общин на работу на радио и телевидение;
  • добиваться, чтобы официальные службы по связям с общественностью обеспечивали полную, непредвзятую информацию по вопросам, имеющим отношение к мигрантам и этническим меньшинствам;
  • оказывать поддержку в подготовке программ по вопросам взаимодействия различных  культур и иммиграции, включая программы на языке мигрантов;
  • поощрять деятельность местных СМИ по интеграции мигрантов в жизнь местных общин;
  • совместно с Фондом Еврообразования и Европейской Конвенцией по кинематографическому совместному производству содействовать сотрудничеству в создании совместных фильмов, привлекая продюсеров из стран прежнего проживания мигрантов, создавая фильмы, посвященные мигрантам и этническим меньшинствам;
  • ратифицировать, в том случае, если это не было сделано раньше, Европейскую Конвенцию.    

ПРИЛОЖЕНИЕ 2

В последнее время крайисполком принял ряд   решений по проблемам беженцев

СОХРАНИТЬ НОРМАЛЬНУЮ ОБСТАНОВКУ В КРАЕ

О приостановлении прописки в крае

Меры, определенные еще X сессией краевого Совета народных депутатов прошлого созыва для снижения пере­населенности и устранения вызываемых ею чрезвычайных сложностей в реше­нии социальных и других проблем, в свое время приостановили приток в край беженцев и переселенцев из различных регионов страны, несколько сни­зили остроту межнациональных отно­шений в крае, изменили к лучшему эпи­демиологическую обстановку ряда рай­онов.

Однако в марте и особенно в апреле текущего года, несмотря на приостанов­ку прописки в крае, несанкционирован­ное переселение турок-месхетинцев, курдов, азербайджанцев, армян в пе­ренаселенные районы Кубани с целью постоянного жительства снова резко возросло и приобрело массовый ха­рактер.

Создалась ситуация, когда в местах, где в соответствии с постановлением Совета Министров СССР от 24 декабря 1987 года (№ 1476) ограничена пропис­ка и местному населению — русским, украинцам, адыгейцам, белорусам и дру­гим отказывается в предоставлении ме­ста жительства, началось организован­ное и компактное поселение турок-мес­хетинцев, курдов, армян.

Это крайне обострило в Крымском, Туапсинском, Анапском, Абинском, Апшеронском и других районах, а также в прибрежных городах положение с жильем, обеспеченностью продовольст­вием и товарами повседневного спроса. Участились случаи злостных нарушений паспортного режима, противоправных сделок при приобретении прибываю­щими жилых и других строений. Дли­тельное время простаивали железно­дорожные вагоны с вещами беженцев. Все это не могло не вызвать крайне нездоровую реакцию среди местного населения, возросла напряженность в межнациональных отношениях. На мас­совых сходах, митингах жители края в Крымском, Абинском районах требова­ли приостановить нарастающую тенден­цию образования новых очагов межна­циональной розни, не допустить неуп­равляемого развития событий в этом направлении.

В этой обстановке крайисполком в апреле этого года принял решение, ко­торым обязал райисполкомы, гориспол­комы с привлечением исполкомов сель­ских и поселковых Советов разобрать­ся с фактическим положением дел, свя­занным с приездом, местопребыванием и жизнеобеспечением на подведомст­венной территории турок-месхетинцев, курдов и лиц других национальностей, прибывающих несанкционированным порядком из Средней Азии и Закавка­зья.

Начальникам     Краснодарского,     Туапсинского и Кавказского отделений же­лезной дороги было поручено незамед­лительно отправить в места первона­чальной отгрузки все имеющиеся на от­делениях вагоны и контейнеры с до­машним имуществом, прибывшим настанции Крымского, Абинского, Бело­реченского, Туапсинского, Апшеронского, Анапского и других районов, в Май­коп, Краснодар, Новороссийск из Сред­ней Азии и Закавказья безадресно (до востребования).

Прекратить работу по приему на другие станции края вагонов и контей­неров с частными грузами переселен­цев из Средней Азии и Закавказья. Получателей вагонов и контейнеров, не имеющих постоянного места жительст­ва в крае, информировать об отсутствии в крае прописки и возможности их по­селения и предложить по личному их выбору переадресовать вагоны и кон­тейнеры в области, определенные пра­вительством СССР для заселения, или места их прежнего проживания.

Этим же решением управлению внут­ренних дел крайисполкома, отделам внутренних дел на транспорте поруча­лось принять необходимые меры по поддержанию общественного порядка, предотвращению возможных хулиган­ских и националистических проявлений в местах скопления лиц, самостоятель­но прибывших в край с целью поселе­ния, а также на станциях при их от­правке; обеспечить безопасность ту­рок-месхетинцев, курдов, азербайджан­цев и армян, сохранность имущества при их отгрузке в места будущего про­живания; установить строгий контроль за соблюдением на территории края паспортного режима, решительно, в со­ответствии с действующим законода­тельством пресекать все попытки его нарушения.

 

О купле-продаже жилых домов

Одновременно было принято и ре­шение об упорядочении оформления договоров купли-продажи жилых до­мов. В нем отмечалось, что беженцы, прибывающие особенно в южные районы края, в обход закона, т. е. без не­обходимого оформления документов, покупают дома, находящиеся в личной собственности граждан. Такие договоры подлежат обязательной регистрации в исполкомах сельских и поселковых Со­ветов народных депутатов. Несоблюде­ние этого правила влечет недействи­тельность договоров, лишает граждан правовых оснований для пользования жильем.

Цены на жилые дома значительно возросли и составляют до 2000 рублей за метр площади, что не позволяет коренным жителям края улучшить свои жилищные условия путем приобретения домов. Такие факты имеют место в Анапе, Крымске, Сочи, Новороссийске, Анапском, Абинском, Крымском, Темрюкском районах, где уже упоминав­шимся постановлением правительства ограничена прописка граждан, вновь прибывающих на постоянное житель­ство.

Все это вызывает серьезные нарека­ния со стороны местного населения, которое требует на сходах граждан от органов власти принятия решитель­ных мер по пресечению незаконных сделок при купле-продаже домов.

Крайисполком в своем решении ре­комендовал исполкомам городских и районных в городах, сельских, поселко­вых Советов народных депутатов как временную меру решение вопросов о купле-продаже домов выносить, ив свое рассмотрение. Незамедлительно уста­новить все факты приобретения домов в нарушение закона, поставить в на­родных судах вопрос о признании этих договоров купли-продажи недействительными, с выселением граждан, в них проживающих.

Крайисполком осудил как порочную практику Принятия горрайисполкомами решений об удостоверении договоров купли-продажи жилых помещений, при­надлежащих гражданам, для предприя­тий, организаций и учреждений по уста­новленной соглашением сторон цене. Запретил исполкомам поселковых и сельских Советов народных депутатов регистрацию договоров купли-продажи жилых домов, совершаемых граждана­ми в простой письменной форме.

Краевому суду было предложено про­верить законность и обоснованность решений народных судов, обязываю­щих нотариальные конторы, исполкомы сельских и поселковых Советов горо­дов и районов, где прописка ограниче­на Советом Министров СССР, удосто­верять договоры купли-продажи до­мов.

Краевому управлению Госбанка СССР предложено запретить подчиненным уч­реждениям совершение финансовых операций по переводу денег за неза­конные сделки по купле-продаже до­мов, как гражданами, так и организа­циями.

 

О выезде крымских татар

Несколько позже, а мае, райиспол­ком принял решение о содействии граж­данам крымско-татарской национально­сти в выезде их за пределы края.

В настоящее время в крае прожива­ет более 17 тысяч граждан крымско-татарской национальности. В связи с положительным решением вопроса об их возвращении на постоянное место жительства в Крымскую облить УССР крайисполком своим решением обязал райгорисполкомы в целях оказания содействия выезду крымских татар к постоянному месту жительства за пре­делы края разрешить гражданам крымско-татарской национальности продажу своего жилья лицам, имеющим посто­янную прописку в крае сроком н» ме­нее пяти лет.

При этом в порядке исключения разрешено освобождать граждан крымско-татарской национальности от взимаемой государственной пошлины на продавае­мые домовладения в связи с их выез­дом за пределы края.

Райгорисполкомам, сельским и посел­ковым Советам народных депутатов по­ручено всемерно способствовать гражданам крымско-татарской националь­ности в обмене их жилья, в том числе и, собственных домовладений, на жи­лье с гражданами других областей. А предприятиям, колхозам, совхозам и другим организациям разрешено с со­гласия трудовых коллективов приобре­тать у граждан крымско-татарской на­циональности их домовладения, кото­рые предоставлять очередникам для улучшения жилищных условий; на до­говорных началах принимать на свой баланс частные домовладения, принад­лежащие гражданам крымско-татарской национальности, взамен которых осу­ществлять строительство для них жилья на территории других областей из сво­их строительных материалов и силами строительных бригад, сформированных из переезжающих крымских татар.

Кроме того, райгорисполкомы могут разрешить, гражданам крымско-татар­ской национальности вывоз к новому месту жительства щебня, гравия, песка, а также других строительных материа­лов, приобретенных ими из фондов го­родов и районов, где они в настоящее время проживают, в объемах, необхо­димых для строительства личного до­мовладения.

 

Изменения и дополнения к решениям

Социально-политическая обстановка в крае постоянно меняется, несмотря на принятые ранее решения, не прекрати­лось неорганизованное переселение в край граждан из регионов Средней Азии и Закавказья. В связи с этим ис­полнительный комитет Краснодарского краевого Совета народных депутатов решил дополнить свое решение от 17 мая 1990 года № 205 «О содействии гражданам крымско-татарской нацио­нальности в выезде их за пределы края» следующими положениями;

1. Горрайисполкомам вопрос об ос­вобождении от уплаты государственной пошлины рассматривать строго инди­видуально в отношении каждого кон­кретного гражданина крымско-татарской национальности, убывающего за преде­лы края, при обязательном соблюде­нии каждым из них установленного по­рядка купли-продажи жилых домов и выписки с места проживания.

2.  Запретить   впредь выписку    домовладельцев из числа выезжающих на постоянное место жительство за пре­делы края, а также членов их семей без нотариально оформленного договора купли-продажи принадлежавших им жи­лых домов.

3. Краевому управлению Сбербанка, предприятиям, организациям, колхозам и совхозам обеспечить при необходи­мости выдачу долгосрочных ссуд мест­ным жителям, нуждающимся в жилье, для приобретения домов у граждан крымско-татарской национальности, вы­езжающих за пределы края.

Решено также изменить пункт 1 ре­шения крайисполкома от 14 апреля 1990 года № 147 «Об упорядочении оформ­ления договоров купли-продажи, жилых домов», изложив его в следующей ре­дакции:

— рекомендовать исполкомам город­ских, районных, сельских и поселковых Советов народных депутатов как вре­менную меру решение вопросов о куп­ле-продаже домов, принадлежащих гражданам на правах личной либо ко­оперативной собственности, а также о сдаче их в аренду выносить на свое рассмотрение;

— нотариальным конторам без раз­решения горрайисполкомов не удосто­верять договоры отчуждения, сдачи до­мов в аренду, не выдавать, доверенно­сти на право управления имуществом.

Дополнено и решение крайисполко­ма от 14 апреля 1990 года № 148 «О неудовлетворительном выполнении ре­шения X сессии краевого Совета XX со­зыва в части приостановления пропис­ки в крае». В него внесены следующие положения:

— приемку и выдачу контейнеров, адресованных гражданам независимо от их национальности, местным жителям края или переселенцам, в необходимых случаях производить комиссионно в при­сутствии получателя груза и с участи­ем работников советских и правоохра­нительных органов;

— распространить установленный ранее и данный порядок приемки, вы­дачи и возврата безадресных грузов в места их отправки на период до 1992 года.

В складывающейся ситуации считать неприемлемой практику временного приема на работу граждан, стихийно прибывающих в край из регионов Сред­ней Азии и Закавказья. Запретить ее с момента выхода в свет данного реше­ния.

Обратить внимание председателей исполкомов городских, районных сель­ских и поселковых Советов народных депутатов на неудовлетворительное вы­полнение решений X сессии краевого Совета XX созыва, последующих реше­ний крайисполкома по вопросам приос­тановления прописки в крае, упорядо­чения купли-продажи домов и другим вопросам, связанным со стихийным пе­реселением в край граждан из регио­нов Средней Азии и Закавказья. По­требовать их неукоснительного испол­нения.

Советская Кубань, 03.08.90 г.

ПРИЛОЖЕНИЕ 3

Миграция: адаптация и экономическая выгода

Во вторник в резиденции полномоч­ного представителя Президента РФ в Южном федеральном округе прошло совещание по проблемам миграции и межнациональных отношений в Крас­нодарском крае и Республике Адыгея. Его провел главный федеральный ин­спектор аппарата представителя Пре­зидента в ЮФО В.И. Темников. Среди участников — федеральный инспектор по Республике Адыгея А.А. Кузин, ру­ководители федеральных органов ис­полнительной власти Краснодарского края и Республики Адыгея, главы ад­министраций ряда городов и районов края и республики.

Как отметил В.И. Темников, при сни­жении темпов незаконной миграции рост по притоку незаконных мигрантов продолжается. Поэтому задача сове­щания — выработать те меры, кото­рые стабилизируют ситуацию.

Приток мигрантов на Кубань значи­телен — около миллиона за 10 лет, т. е. мигрант сегодня — каждый пятый. В Апшеронском районе турки держат под контролем всю лесную, лесоперерабатывающую промышленность, в станице Казанской — скупают мясо и фурами вывозят его за пределы края, в Крымском районе, Адыгее курды, не имея выпасов, держат на подворьях по 20 — 30 голов скота, в Отрадненском районе около ста домов на хуторах купили чеченские семьи, до 500 чело­век крымских татар ежегодно приезжа­ет из Крыма в Краснодарский край. Сочи, Адлер, Туапсе, Анапа, Новорос­сийск, Абинск, Крымск, крупные цент­ры края — вот куда сегодня направ­ляются мигранты, а вовсе не в опре­деленную им на жительство постанов­лением правительства Белгородскую область. Европейский союз поддерживает Грузию в том, что республика в ближайшее время не способна выпол­нить свои обязательства по принятию турок-месхетинцев. А достаточно жес­ткий проект Федерального закона «О миграции в Российской Федерации», внесенный в качестве законодательной инициативы ЗСК и парламента Респуб­лики Адыгея, не нашел понимания ни в других регионах России, ни на феде­ральном уровне, хотя работа над ним продолжается, новая редакция проек­та закона будет вынесена на ЗСК.

Главы и заместители глав админист­раций городов и районов Кубани выс­казали благодарность за четкую, прин­ципиальную позицию, озабоченность решением проблем межнациональных отношений губернатору края А.Н. Ткаче­ву и вице-губернатору Л.В. Баклицкому.

Начальник паспортно-визовой служ­бы Краснодарского края Л.В. Шаповало­ва считает, что выявить незаконных мигрантов помогут сокращенные сро­ки обмена паспортов (до 31 декабря 2003 года). Но, как отметила замести­тель главы администрации Крымского района по национальным вопросам Т.В. Мисник, нет механизма выдворения непрошеных гостей. В этом районе, где только турок-месхитинцев 8923 челове­ка, ведется большая работа по стаби­лизации межнациональных отношений, обеспечению правопорядка и законно­сти в местах компактного проживания переселенцев. При администрации со­здан отдел по межнациональным отно­шениям, который сегодня в состоянии упреждать возможные конфликты.

— Центр тяжести этой сложной ра­боты переместился на места, — под­вел итог выступлениям заместитель начальника управления по межнацио­нальным отношениям администрации края В.И. Котельников. Не имея феде­рального закона, поставить барьер незаконной миграции достаточно сложно. Назрела необходимость со­здания здесь, в Южном федеральном округе, научно-информационно-мето­дического центра по межнациональ­ным отношениям.

Казачий атаман В.П. Громов выска­зал удивление тем, как обозначена тема совещания: «Опыт работы орга­нов государственной власти по адап­тации мигрантов и вынужденных пе­реселенцев в районах с повышенной межнациональной напряженностью». По его мнению, если так ставить воп­рос, то скоро речь пойдет об адапта­ции коренного населения. К тому же, если более 67 процентов мигрантов изъявили желание выехать за преде­лы края — надо помочь в этом.

Точка зрения федерального инспек­тора В.С. Гадашова такова: если «ста­рые армяне», основавшие в 30-х го­дах в Кавказском районе колхоз «Со­ветская Армения», ужились с местным населением, то почему не уживутся переселенцы новой волны — армяне, турки, курды? Что экономически, кро­ме политических проблем, дает миг­рация?

Реально — теневой бизнес и нар­котики. К тому же, почему-то не учи­тывается, что на Кубани плотность на­селения в восемь раз выше, чем в среднем по России. 1 марта заканчи­вается срок временной регистрации, на основании которой у нас находят­ся сотни «гостей». Но, как сказал Ва­силий Прокофьевич, «в Кремле не пе­чет, в Белом доме не горит».

М.МАКСИМЕНКО

«Кубань сегодня» №36 (1424), 20.02.02 г.

ПРИЛОЖЕНИЕ 4

Александр ШУСТЕНКОВ:

«МЫ ПОНИМАЕМ,

ЧТО ВЗЯЛИ НА СЕБЯ КОЛОССАЛЬНУЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ…»

Александр Ткачев

— Начиная с 1990 года в крае наблюдается естественная убыль населения, т.е. число умерших превышает число родившихся. Рост численности населения с 1997 г. на 100% обеспечивается исключительно притоком мигрантов. С одной стороны, нельзя не отметить это как позитивный момент, с другой — идет процесс вымывания местного населения с исконных территорий.

На вопросы корреспон­дента «КН» отвечает на­чальник управления по межнациональным отно­шениям и взаимодей­ствию с общественными объединениями админист­рации края А. ШУСТЕНКОВ.

— Александр Иванович, скажите, в чем вы видите проблемы неконтролиру­емой миграции в край?

— Вопрос этот сложный. Если вы заметили, то с нача­ла работы нового состава администрации именно ему было уделено самое при­стальное внимание. Более того, вопросы миграции и межнациональных отноше­ний являются приоритетны­ми во внутренней политике администрации края.

Мигранты претендуют не только на место жительства, но и на землю, социальное обеспечение, рабочие места, льготы и гарантии. Уже наме­тился процесс выдавлива­ния местного населения.

Вы мне покажите хотя бы одного кубанца, который уехал бы в Армению или Ка­захстан и за два года стал бы там директором рынка или начальником налоговой инс­пекции? Сейчас нарастает межнациональная напряжен­ность, идет поиск врага. Чаще это противостояние вылива­ется в бытовые конфликты, которые перерастают в меж­национальные. Дальнейший приток мигрантов приводит к образованию мест их ком­пактного поселения. Логично предположить следующий шаг и закономерное стрем­ление к экономическому про­растанию, захвату полити­ческой власти.

— Ситуация непростая?

— Дальше может быть развитие сюжета по косовскому варианту. Если местное население не согласится с подобными претензиями, последует этнический взрыв, который приведет к отторжению этой территории государства под контроль ми­ротворческих сил. Нам это уже знакомо. Кому из вас хо­чется испытать это на себе?

У каждого человека есть нормальный инстинкт само­сохранения, такой же ин­стинкт существует у любого народа и государства. Пося­гательство на него вызыва­ет адекватную реакцию. Мы имеем моральное и этичес­кое право защищаться. Мы — это народ, государство, Рос­сия. Как бы это высокопарно ни звучало.

Почему-то у нынешних «демократов» нормальное здоровое чувство патрио­тизма вызывает болезнен­ную реакцию.

— Но вот в США занятия в университетах начинают­ся с гимна страны, который исполняется всеми, хором, со слезами на глазах. Отку­да такое недовольство к проявлению патриотизма в России?

— Да, как только мы начи­наем говорить о патриотиз­ме, тут же нам навешивают различного рода ярлыки, об­винения в национализме и чуть ли не в фашизме.

Западные страны, подпи­савшие и ратифицировавшие Конвенцию ООН о беженцах, которая обязывает страны — участницы данной конвенции принимать и материально содержать мигрантов, фак­тически не выполняют ее. Они отгородились от наплыва мигрантов из развивающих­ся стран самыми суровыми антимиграционными закона­ми. За Россией же закрепля­ется роль своеобразного бу­фера, отстойника для мигран­тов. При этом ООН ревност­но следит, чтобы российское правительство не предпринимало мер по ограничению миг­рации в Россию. И есть некото­рые наши соотечественники, если их можно так назвать, ко­торые Западу активно в этом помогают.

— Согласитесь, здесь не последнюю роль играют ковалевы и другие правозащит­ники?

— Вы, наверное, знакомы с проблемой турок-месхетинцев. Так вот, объясните мне, почему бы этим организациям не осуществлять давление, которое оказывается на власть здесь, например, в США, с тем чтобы президент Америки по­влиял на Шеварднадзе в реше­нии судьбы этого народа.

Почему-то правозащитники не едут в Грузию к Шеварднад­зе и не отстаивают там интере­сы своих подопечных. По сути, эти организации и являются виновниками вымирания турецко-месхетинского народа, создавая для этого народа лож­ные ориентиры и вводя их в кон­фронтацию с органами власти страны.

Вопросы ограничения мигра­ции являются неотъемлемой частью общей системы обес­печения безопасности государ­ства. В свете последних собы­тий в мире, я имею в виду террористические акты в Америке и соглашения мирового сообще­ства о создании международ­ной антитеррористической ко­алиции, подобные меры обес­печивают создание надежного заслона на пути распростране­ния международного террориз­ма. Рядом с нами осуществля­ется антитеррористическая операция в Чечне, и с потоком мигрантов в край прибывают боевики.

Если кто-то этого не пони­мает или не хочет понимать, то он либо заблуждается, либо це­ленаправленно способствует развалу государства.

— Но надо признать, что все эти проблемы обозначи­лись после того, как не стало СССР…

— С распадом Советского Союза усилилась тенденция депопуляции русского населе­ния. Это связано с антигосу­дарственным курсом антина­родного режима, пришедшего в 1991 году к власти. Экономи­ческие реформы в их шоковом, гайдаровском исполнении бо­лезненно ударили именно по социальному положению рус­ского народа.

Если нынешние демографи­ческие тенденции сохранятся, то, по подсчетам специалис­тов, из 120 миллионов русских, зафиксированных в России пе­реписью 1989 года, к 2030 году останутся 60 миллионов, а к 2060 — лишь 30 миллионов че­ловек.

Нельзя не отметить еще од­ной крайне негативной черты положения русского народа, возникшей в связи с распадом СССР. 25 миллионов русских (17 процентов населения СССР) внезапно, в историческое од­ночасье, обрели психологичес­ки нетерпимый для представи­телей великой нации статус «людей без родины».

— Что вы сделали за пери­од вашего пребывания в должности начальника уп­равления по межнациональ­ным отношениям, чтобы сгла­дить остроту проблемы?

— Сейчас налицо неэффек­тивность государственного регулирования миграционных потоков, когда концентрация мигрантов происходит в регио­нах и без того с высокой плот­ностью населения. Такая практика требует скорейшего пересмотра и налаживания механизмов направления миг­рационных потоков в регионы, подходящие для их принятия и адаптации.

Особую, озабоченность а этой связи вызывает, миграция армянского населения, посколь­ку в крае ясно прослеживается тенденция его постоянного ро­ста. Главными источниками армянской миграции в край яв­ляются Армения, Грузия и Рос­сия. В результате большинство граждан Республики Армения, въезжающих в Россию, даже в центральные ее регионы, в кон­це концов оседают на территории края.

Неоднократно администра­ция края выдвигала свои пред­ложения и замечания как по вопросам регулирования миг­рационных процессов, так и по вопросам стабилизации этнополитической ситуации в Крас­нодарском крае и в целом на Северном Кавказе.

В целях обеспечения госу­дарственной безопасности це­лесообразно проработать воп­рос о возвращении к визовому порядку въезда на территорию Российской Федерации граждан государств СНГ либо обратить­ся к практике въезда по пригла­шениям, которая осуществля­лась в бывшем СССР со страна­ми социалистического содру­жества.

— С какими трудностями вы столкнулись в работе?

— Во-первых, с отсутстви­ем краевой нормативно-право­вой и даже концептуальной базы, действующей в сфере межнациональных отношений. За текущий год разработаны уп­равлением и утверждены меж­ведомственной комиссией ос­новные направления развития межнациональных отношений в Краснодарском крае. Документ прошел экспертизу в Министер­стве по делам федерации, на­циональной и миграционной политике и в ближайшее время будет передан на рассмотре­ние в Законодательное собра­ние края.

Во-вторых, со слабо нала­женной системой взаимодей­ствия по данному вопросу краевой администрации и органов местного самоуправления. На сегодня в городах и районах одному из заместителей глав вменены в обязанность нацио­нальные вопросы, в наиболее сложных образованы соответствующие отделы и управле­ния.

В-третьих, не проводился мониторинг межнациональных отношений. Нами составлены этнический паспорт и этничес­кая карта Краснодарского края, ведется такая же работа в рай­онах и городах. Поэтому мы изучили проблему «изнутри».

В-четвертых, пришлось разрабатывать механизм предуп­реждения конфликтов на наци­ональной почве и оперативных действий в случае их возник­новения. За год были урегули­рованы конфликтные ситуации в ст. Казанской Кавказского района, в Крымске, осуществ­лены профилактические мероп­риятия по снижению межнаци­ональной напряженности в Кореновске, Горячем Ключе, Отрадненском и Темрюкском рай­онах.

За неполный год прошло столько встреч на самом вы­соком уровне по этим вопро­сам, сколько не было за все пре­дыдущие восемь лет. Мне ка­жется, что такой пристальный интерес к проблемам Красно­дарского края со стороны феде­ральной власти — во многом заслуга и молодого губернато­ра. К его мнению сегодня при­слушиваются на всех уровнях.

За этот год нашей командой была проделана колоссальная работа.

Из 11 предложений, выдви­нутых администрацией края перед федеральным центром, пять в настоящее время приня­ты и находятся в работе.

— Что администрация края конкретно предложила фе­деральному центру?

— Привести свод всех воп­росов, касающихся миграцион­ной политики, в одном феде­ральном законе и не распылять проблему по множеству право­вых актов. Проект такого зако­на у нас уже есть.

Готовимся инициировать принятие Государственной Думой законопроекта «О вне­сении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «О праве граждан РФ на свобо­ду передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах РФ» и ввести допол­нительное ограничение на пра­во выбора места пребывания и жительства граждан. Это в полной мере соответствует нормам международного права, в том числе статье 2 Протокола № 4 Европейской конвенции «О защите прав человека и основ­ных свобод» 1950 г., который предоставляет государству право ограничивать миграцию населения, если это угрожает безопасности государства.

Администрация края продол­жает настаивать на скорейшем принятии проекта концепции миграционной политики РФ.

Кроме того, в настоящее время администрация края уже разрабатывает проект про­граммы регулирования мигра­ции и стабилизации межнацио­нальных отношений в Красно­дарском крае.

Хотелось бы акцентировать внимание на том, что нацио­нальную и миграционную поли­тику краевой власти поддержи­вает большинство жителей Ку­бани. Последний опрос по про­блемам межнациональных от­ношений показал, что 61,4 про­цента одобряют деятельность руководства края в сфере меж­национальных отношений.

Мы понимаем, что взяли на себя колоссальную ответ­ственность, но такая, же ответ­ственность ложится и на тех, кто пытается спровоцировать конфликт между обществом и властью.

Краевые власти открыты для сотрудничества. Поэтому, если у кого-то есть реальные предложения, мы их ждем.

— Александр Иванович, каким вам видится решение национальных проблем на Кубани?

— Наш край, как «многослой­ный этнический пирог», состав­лен из более ста двадцати на­циональностей. И именно се­годня, как никогда, необходимы терпение и уважение людей различных национальностей друг к другу для достижения межнационального согласия и сохранения мира и спокойствия на земле Кубани.

Администрация и губерна­тор Краснодарского края при­лагают все усилия для сохра­нения мира и стабильности на Кубани и Северном Кавказе. Большим достижением в этой связи стало сохранение давних дружеских и добрососедских отношений с Республикой Ады­гея, между славянским населе­нием и адыгами.

Краевая власть стремится осуществлять тесное взаимо­действие и с представителями других народов, населяющих Северный Кавказ. У нас дей­ствуют представительства Дагестана и Белоруссии, ряд национально-культурных обще­ственных объединений наро­дов Северного Кавказа, таких как: Краснодарская краевая об­щественная организация «Адыгэ-Хасэ», Общество «Адыгэ-Хасэ» причерноморских адыгов-шапсугов, Адыгейский (Чер­кесский) центр духовного воз­рождения, Центр культуры на­родов Дагестана «Дружба», Общество осетинской культу­ры и милосердия «Алан» и другие.

Все мы должны жить и тру­диться на нашей благодатной земле в мире и согласии со всеми народами, сохраняя и приумножая традиции каждого из них. В основе этих отноше­ний лежат традиции дружбы и взаимоуважения, завещанные предками и чтимые всеми на­родами Северного Кавказа.

Б. ИВАНОВ

Кубанские новости

13 марта 2002 г.

ПРИЛОЖЕНИЕ 5

ТУРКИ-МЕСХЕТИНЦЫ ОПЯТЬ В ЦЕНТРЕ ВНИМАНИЯ

Вопрос губернатору: «Ваше отношение к акции турок-месхетинцев в Крымском районе?»

— У нас в крае чрезвычайная ситуация. Стихия второй раз в этом году обрушивается на Кубань. Вода не щадит никого. Разрушены сотни домов, десятки мостов, линии электропередач. Огромный урон нанесен сельскому хозяйству. Что самое страшное – есть человеческие жертвы.

          Все силы, все ресурсы мобилизованы на помощь пострадавшим. Беда сплотила всех. Вчера прошел телемарафон. Тысячи кубанцев: греки и армяне, адыги и казаки – люди всех национальностей откликнулись на призыв о помощи. Жители Кубани не остались равнодушными к чужому горю. Они восприняли его как свое собственное. Люди отдают все, что могут: деньги, одежду, посуду, предметы первой необходимости. Помогают всем миром.

          И в этот час тяжелейших испытаний лидеры турок-месхетинцев организовали голодовку и пытаются еще больше обострить ситуацию, нарушить мир и согласие на нашей многонациональной земле. Иначе как провокацией я это не назову.

          Я не виню простых людей – женщин, стариков и детей. Они сами жертвы обмана. Их используют в нечистоплотных политических целях. Лишний раз убеждаюсь, что лидеры турок-месхетинцев не воспринимают нашу общую беду как свою собственную.

          Они сами себя поставили по другую сторону и нравственности, и человечности.

          Я не собираюсь вступать в диалог с такими людьми. Данный конфликт будет разрешен соответствующими органами в рамках действующего российского законодательства.

Кубанские новости, 28.06.02г.

ПРИЛОЖЕНИЕ 6

ГДЕ ДОМ, ТАМ И РОДИНА?

— Очень важно, что администрация Анапы повернулась лицом к проблеме межнациональных отношений, ведь на протяжении пос­ледних восьми лет этим никто не занимался профессионально, а значит, никто не нес персональной ответственности за возник­шие конфликты, — утверждает Сергей Старостин, заведующий от­делом управления по взаимодействию с общественными объеди­нениями и межнациональным отношениям. Специалисты вновь созданного управления ставили задачу выработать концепцию регулирования межнациональных отношений в регионе к декабрю прошлого года.

Уже полгода в Анапе работает межведомственная комиссия по национальным вопросам, в которую, кроме представителей местной ис­полнительной власти и органов ох­раны правопорядка, вошли лидеры национальных диаспор и казаче­ства. Межведомственная опера­тивная группа по миграционному контролю проводит регулярные рейды в села региона.

При проверке хуторов Иваново и Чекон было установлено, что там без законных оснований живут 22 семьи езидов. Причем среди глав этих семейств восемь человек — граждане Армении, один гражданин Грузии, пятеро — граждане России, прописанные в Саратовской, Са­марской, Тамбовской областях.

По свидетельствам соседей, езиды занимаются несанкционирован­ным забоем скота, ведут себя вы­зывающе, в ответ на замечания об антисанитарии угрожают местным жителям.

Рабочая группа обнаружила два подпольных цеха по забою скота, где гнили около сотни шкур и дру­гие останки животных. Казаки за­держали автомобиль, на котором езиды пытались вывезти около 800 килограммов говядины без доку­ментов на машину, на перевозимый груз и даже без водительского удостоверения.

Выполняя распоряжение мэра Анапы В.В. Астапенко «О мерах по усилению миграционного контроля», опергруппа провела очередной рейд на Центральном рынке. Выяв­лено шесть граждан Армении, про­живающих в Анапе без регистра­ции. Готовятся материалы для де­портации их на родину.

В станице Гостагаевской прожи­вает 21 семья турок-месхетинцев — 106 человек. Срок регистрации этих лиц без гражданства истекает в марте-апреле 2002 года. Во многих семьях уже на Кубани родились дети, которым выданы свидетель­ства о рождении (статус этих детей остается неопределенным).

Решением Анапского районного суда восемь месхетов признаны постоянно проживающими на тер­ритории города-курорта Анапы, чего достаточно для признания за ними российского гражданства. Это пре­цедент. К тому же все турки между собою более или менее близкие родственники.

Лидер гостагаевских турок Юнус Мухтасимов говорит о готовности вести переговоры с властями о легализации проживания месхетов.

Зоя НЕВСКАЯ

7 дней Кубани №8 (99)

28.02.02 г.

ПРИЛОЖЕНИЕ 7

ЖЕРТВУЕМ ЦЕЛЫМ НАРОДОМ

В СССР все жили дружно: Союз нерушимый республик свободных… Но это если у народа была республика. Однако мы знаем о других фактах. Депортация чеченцев, например, через 50 лет обернулась кровопролитной войной. Кто следующий? Это вопрос к Правительству страны, края, к нам — русским людям, которые, как пе­лось в песне «не хотят войны».

Этот народ всегда был «особенным». 300 лет назад, когда грузины приняли христианство, часть сел отказались пойти про­тив своей истинной, мусульманской веры. Жили они в Месхетии, а их язык был очень похож на турецкий. Но, несмотря на все различия с остальными народами, населявшими Грузию, народ, прозванный турками-месхитинцами, на протяжении не­скольких веков жил со всеми дружно.

Первая депортация турок-месхитинцев была осуществлена в ноябре 1944 года. Тогда, когда 40 тысяч советских турок вое­вали вместе с русскими, украинцами, грузинами против немецко-фашистских захватчиков, около 70 тысяч их собратьев по приказу Сталина были вывезены из Грузии в Среднеазиатские республики. Людей загоняли в вагоны, как овец. По дороге погибло 17 тысяч человек. А оставшихся расселили по кишлакам и селам по принципу кто в какой вагон попал. Поэтому многие семьи оказались разъединены. Для турок-месхитинцев создали настоящие резервации. У них не было документов, им запрещалось переходить из одного села в другое. Лишь после смер­ти Сталина, с 1956 года люди и семьи начали воссоединяться и строить себе дома.

Потом произошел крах Союза, и в 1989 году турок опять де­портировали. На этот раз по настоянию узбекских националис­тов, которые призывали турок-месхитинцев выступить против рус­ских, проживающих в Узбекистане. Они отказались. Это выли­лось в кровавые события в Фергане: две недели экстремал-националисты беспрепятственно убивали женщин и детей, жгли и грабили дома. Примерно то же самое произошло в начале 1990 года в других областях Узбекистана. Более 80 тысяч турок-мес­хитинцев были вынуждены отдать за бесценок дома, скот и иму­щество, бросить землю, которую из пустыни они превратили в цветущие сады. В России турки расселились в 26 регионах, в том числе примерно 13 тысяч человек обосновались в Красно­дарском крае, И именно столько воинов-турок погибли во време­на Великой Отечественной войны на Кубанской земле, сражаясь против фашистов. Но на Кубани этого почему-то не помнят.

Проблема месхетинских турков существует исключительно в Краснодарском крае. Во всех других регионах они признаны полноправными гражданами.

КРЫМСКИЙ РАЙОН, СТАНИЦА ВАРЕНИКОВСКАЯ

В станице восемьдесят пять семей турков-месхитинцев. У них нет паспортов и прописки. Они строят дома, но их не оформляют в собственность. Их браки не регистрируются, а когда рождается младенец, его автоматически записывают на фамилию матери, как будто он незаконнорожденный. У них нет статуса, нет права на труд и образование, на получение пен­сий и пособий. Они не могут свободно передвигаться по Крас­нодарскому краю и России, не говоря уже о том, чтобы пере­сечь границу ближнего зарубежья. Потому что кто-то в крае­вом правительстве решил, что 12-летнее проживание турок-месхитинцев на территории Кубани является временным пре­быванием.

— Власти создают из мигрантов образ врага и провоцируют конфликты с местным населением. — Говорит лидер международного об­щества турок-месхетинцев «Ватан» Сарвар Тедоров. — В ясли наших де­тей не принимают, поэтому они пло­хо говорят по-русски. В школе для детей турок-месхитинцев существует отдельные классы, но не потому что им уделяется больше внимания, а просто чтобы отделить их от всех остальных. В Варениковке три школы. И во всех дети турок учатся лишь до девятого класса — под предлогом пло­хой успеваемости в 10-й их не берут. Ни один выпускник за последние не­сколько лет не поступил в институт. Молодежь идет работать в поля вме­сте с родителями. Тех, у кого высшее образование, можно пересчитать по пальцам. А если у народа нет интел­лигенции, то он обречен на вымира­ние.

В 1994 году казачий атаман под предлогом проверки паспортного ре­жима избил 20 человек. Общество «Ва­тан» подало в суд на атамана, но дело было закрыто. Похожая ситуация была годом раньше на хуторе Школьном: казаки избили 18 семей. Следователь заставил забрать заявление из суда. 8 октября 1995 года в дом Сарвара вошли шестеро в масках и стали бить его пистолетом по голове. Искали документы, связанные с дея­тельностью общества «Ватан», забрали ценные вещи и докумен­ты. После этого случая Сарвар пять лет не мог получить паспорт. На обращения за помощью к депутату Госдумы Курочкину ему ответили: нет бланков.

Три года назад в Варениковскую приезжала комиссия из ООН. Ее рекомендации, а также решения Постоянной палаты по пра­вам человека политического Консультативного Совета при Пре­зиденте РФ устранить межнациональные проблемы и прекра­тить антагонизм народа Правительством края игнорируются.

В мае этого года в хуторе Новоукраинский Крымского райо­на произошел инцидент: 18 малышей турок были в буквальном смысле выброшены из детского сада. До этого они год ходили в садик, за место было уплачено родителями. А выгнали их под предлогом, что у родителей нет прописки.

И подобных инцидентов происходит немало.

— Позвольте нам вернуться на свою Родину, в Грузию, — взы­вают турки-месхитинцы, — дайте нам возможность оформить до­кументы и мы уедем.

В ответ на это местное население, по большей части, каза­чество отвечает открытыми угрозами, клеветой, ненавистью, из­биениями и вымогательством денег. Но есть и другие русские.

В постперестроечные времена они делились с турками талона­ми на сахар и мыло, они ходатайствуют об их прописке (кото­рая, кстати, у чиновников «стоит» 1-2 тысячи долларов). Может быть, благодаря им на Кубани еще нет войны.

Отрадно, что в Новороссийском районе отношение к туркам-месхитинцам нормальное. В Крымском же районе ситуация об­ратная. Когда руководитель крымского консервного завода госпо­дин Рыбин призвал население сдавать продукцию на комбинат, на его предложение откликнулись только турки-месхитинцы, тру­долюбивые и заботливые крестьяне. На несколько лет их положе­ние улучшилось, но как только Рыбин был избран главой района, его отношение к этому народу почему-то резко ухудшилось.

Среди обычаев турок-месхитинцев есть один замечательный, похожий на жертвоприношение: забивают животное и делят его на три части. Одна часть — семье, другая — близким, а третья — малоимущим. И раздают это мясо так, чтобы никто не видел. А еще сороковую часть годового дохода семья отдает бедным. Не важно, туркам ли, русским или армянам. Таков обычай.

У нас свои обычаи. И выходит, что мы жертвуем целый на­род, гоняя его из края в край вот уже более пятидесяти лет. Жертвуем, только вот непонятно кому.

Юлия СЕРГЕЕВА

Школа мира

 4.09.2001

ПРИЛОЖЕНИЕ 8

ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЕ СОБРАНИЕ

КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

О дополнительных мерах по снижению напряженности в межнациональных отношениях в районах компактного расселения турок — месхетинцев, временно проживающих на территории Краснодарского края

В целях обеспечения должной защиты прав и законных интересов граждан Российской Федерации, проживающих на территории Краснодарского края, предотвращения конфликтов на межнациональной основе Законодательное собрание Краснодарского края ПОСТАНОВЛЯЕТ:

1. Органам местного самоуправления, комиссиям миграционного контро­ля, департаменту по делам казачества, военным вопросам и воспитанию допризывной молодежи администрации Краснодарского края (Громов), уп­равлению по межнациональным отношениям и взаимодействию с обществен­ными объединениями департамента по организационно-кадровой работе, вза­имодействию с органами местного самоуправления и внутренней политике администрации Краснодарского края (Шустенков), территориальному органу Министерства по делам федерации, национальной и миграционной политике Российской Федерации в Краснодарском крае (Острожный) принять дополни­тельные меры по снижению напряженности в межнациональных отношениях в районах компактного расселения турок-месхетинцев, временно проживаю­щих на территории Краснодарского края.

2. Предложить администрации Краснодарского края:

потребовать от Министерства иностранных дел Российской Федерации возобновить переговоры с Грузией а целях ускорения процесса возвраще­ния турок-месхетинцев на их историческую родину;

подготовить предложения по внесению изменений и дополнений в пункт «а» статьи 1 Договора о разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти Краснодарского края с учетом сложившейся межэт­нической ситуации и специфики Краснодарского края;

приостановить прием комиссией миграционного контроля при администра­ции Краснодарского края заявлений о предоставлении права на постоянное (временное) проживание в городах и сельских населенных пунктах без учета норм жилой площади от лиц без гражданства до внесения соответствующих изменений и дополнений в пункт «а» статьи 1 Договора о разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти Краснодарского края;

решить вопрос о создании иммиграционной инспекции в Краснодарском крае.

3. Главному управлению внутренних дел Краснодарского края: регулярно осуществлять мероприятия по выявлению лиц, незаконно пре­бывающих на территории Краснодарского края, и применять к ним предусмот­ренные законом меры;

разработать систему профилактических мер по предупреждению межна­циональных конфликтов и выявлению их на ранних стадиях развития.

4. Комитету по земельным ресурсам и землеустройству по Краснодарс­кому краю регулярно проводить проверки законности выделения и использо­вания земель в местах компактного проживания в крае этнических групп с применением соответствующих мер к нарушителям земельного законода­тельства.

5. Признать утратившим силу Постановление Законодательного собрания Краснодарского края от 24 апреля 1996 года № 291-П «О мерах по снижению напряженности в межнациональных отношениях в районах компактного рас­селения турок-месхетинцев, временно проживающих на территории Красно­дарского края».

6. Контроль за исполнением настоящего постановления возложить на ко­митет Законодательного собрания Краснодарского края по вопросам местного самоуправления, делам казачества, межнациональным отношениям и мигра­ционной политике.

7. Настоящее постановление вступает в силу со дня его официального опубликования.

В. БЕКЕТОВ,

Председатель Законодательного собрания Краснодарского края

г. Краснодар

20 февраля 2002 г.

№ 1363-П

Кубанские новости, 6.3.02

ПРИЛОЖЕНИЕ 9

ВАХХАБИТЫ ПРОНИКЛИ И НА КУБАНЬ?

          Вчера полномочный представитель Республики Дагестан при администрации Краснодарского края Руслан Ибрагимов сообщил журналистам местных СМИ, что ситуация в Дагестане не только остается тяжелой, но становится все более напряженной.

          По утверждению Руслана Ибрагимова, война в Дагестане приобретает затяжной партизанский характер.

          Госсовет республики объявил всеобщую мобилизацию, однако это касается только запасников. Взять в руки оружие сегодня готовы 25 тысяч жителей республики, но пока вопрос о вооружении ополчения не решается. Между тем на борьбу с экстремистами, по словам полпреда, уже выехали 12 казаков из Славянска-на-Кубани, еще шесть бывших «афганцев» и «чеченцев» из Краснодара готовы отправиться в горячую точку.

          По информации, которой располагает представительство, если ситуация в Дагестане не будет нормализована в самое ближайшее время, в войну за исламские идеи может быть втянут весь Северный Кавказ. Зона активного действия экстремистов не ограничивается Чечней или селениями Чоабанмахи и Карамахи. Эмиссары ваххабитов действуют в Москве, Санкт-Петербурге, ростовской области, Ставропольском крае и на Кубани.

Краснодарские известия, 08.09.99г.

ПРИЛОЖЕНИЕ 10

ЗАЯВЛЕНИЕ АДМИНИСТРАЦИИ КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ

С каждым днем обстановка на Северном Кавказе, и осо­бенно в Дагестане, Карачаево-Черкесии, становится все бо­лее напряженной. Расширяются военные действия, гибнут военнослужащие, ни в чем не повинные женщины, дети, ста­рики. Растет поток беженцев.

В этих сложных условиях некоторые местные средства массовой информации делают лживые, непроверенные сообщения. Так, 8 сентября т.г. газета «Краснодарские известия» (главный редактор В. Смеюха) поместила информацию о том, что 12 казаков-добровольцев из Славянска-на-Кубани уже отправились в Дагестан, а еще шесть бывших «афганцев» и «чеченцев» из Краснодара готовы отправиться в зону боевых действий, что является абсолютным вымыслом.

Мы расцениваем эту информацию как провокационную, противопоставляющую жителей края и горские народы, под­стрекающую их к кровопролитию, как очередную сионистс­кую авантюру, накликающую на наш край террористические акты. Администрация края предупреждает все средства мас­совой информации, что за подобные проявления нашей сто­роной будут приниматься адекватные меры.

Администрация края заявляет, что в этой трагичной ситуа­ции будет руководствоваться следующими принципами:

— Население края, и в первую очередь казачество, об­щественные объединения ветеранов локальных войн и конф­ликтов, другие гражданские формирования принимать учас­тие в боевых действиях в Дагестане ни при каких обстоятель­ствах не будут. В них участвуют только государственные структуры — подразделения Министерства внутренних дел, Министерства обороны и других силовых ведомств.

— Своей главной задачей мы считаем сохранить мир и добрососедские отношения в регионе, не позволить дест­руктивным силам безнаказанно совершать провокации и тер­рористические акты, втянуть народы в кровопролитие и под­ставить казачество.

— Стремление некоторых политиканов только силой ору­жия «восстанавливать конституционный порядок» и защищать «территориальную целостность» навсегда должны быть ис­ключены из арсенала политических средств и действий…

Администрация края оказывала и впредь будет оказывать многострадальным народам Дагестана гуманитарную помощь и поддержку. Без ее внимания не останется ни один раненый или находящийся на излечении в крае военнослужащий.

Призываем население Кубани, все горские народы объе­диниться в своем стремлении обеспечить мир и спокойствие на нашей общей земле и не поддаваться на провокации, от кого бы они ни исходили.

Кубанские новости, 9.09.99

ПРИЛОЖЕНИЕ 11

КОГДА В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ ЕСТЬ ЛАЗЕЙКИ

Главный федеральный инс­пектор аппарата полномочно­го представителя Президента РФ в Южном федеральном ок­руге В. Темников провел сове­щание с руководителями раз­личных краевых ведомств о состоянии и мерах по улучше­нию координации и взаимодей­ствия территориальных струк­тур и органов власти Кубани в работе по обеспечению ста­бильности и правопорядка в районах компактного прожива­ния турок-месхетинцев.

В четырех районах края — Абинском, Апшеронском, Бело­реченском и Крымском — про­живает 14300 турок-месхетинцев. Из них зарегистрированы по месту жительства 3588 че­ловек. Цифры по масштабам края вроде бы не такие уж и большие, но если учесть, что в ряде населенных пунктов (на­пример, в поселке Нижнебаканский Крымского района) эти незваные гости Кубани взяли под свой контроль рынки и уличную торговлю, что с мест­ными жителями они не всегда находят общий язык, что из всех видов полезной деятель­ности предпочитают торговлю, то все это вместе взятое со­здает социальную напряжен­ность на местах.

Есть решение властей о репатриации турок-месхетинцев в Грузию и Турцию, но даже те из них, кто соглашается пере­ехать на свою историческую родину, выдвигает при этом невыполнимые условия для своего переезда. Например, выплатить компенсацию за де­портацию 1944 года (что мож­но понять) и их вклад в разви­тие России (если подсчитать, сколько средств вложено в обучение, лечение, бытовое обслуживание и т. п., то это еще вопрос, кто кому должен вып­лачивать компенсацию). Тем не менее из-за несовершенства российского законодательства проблема проживания турок-месхетинцев на Кубани или их возвращения на историческую родину превратилась практи­чески в нерешаемую. Их штра­фуют за нарушение паспортно-визового режима и правил роз­ничной торговли, ведут с ними разъяснительную работу, но ничего не меняется. Покупать дома в нашей стране, брать в аренду землю, торговать лю­дям, не имеющим российского гражданства, отечественные законы не запрещают. Остает­ся лишь проводить совещания по решению нерешаемых про­блем.

А.ВОСКОБОЙНИК

Кубанские новости, 30.06.01

ПРИЛОЖЕНИЕ 12

МИГРАНТЫ: ХРОНИКА ЭКСПАНСИИ

«Вопросы ограничения миграции являются неотъемлемой частью общей системы обеспечения безопас­ности государства».

Владимир Путин

«Определенная часть мигрантов рассматривает Россию только в качестве средства для личного обогащения. Такую практику разграбления ресурсов и национальных богатств России необходимо прекратить»

Александр Ткачев

«В прошлом году до 10 млн. так называ­емых незаконных миг­рантов находилось на территории России».

Борис ГРЫЗЛОВ.

В пятницу в Абинске со­стоится краевое совеща­ние по вопросам, касающимся состояния и мер преодоления избыточной миграции и стабилизации межнациональных отно­шений в Краснодарском крае.

Одним из важнейших факторов, поддерживающих нестабильность на Северном Кавказе, остается полити­ческая борьба. Распад СССР не произ­вел радикального переворота в отно­шении Запада к России. Консолидиру­ющий западным сообществом образ врага автоматически перенесен на Россию.

Кавказ ныне в сознании мировой элиты приобрел статус «резервуара» энергоносителей XXI века. В процесс распространения своего контроля над регионом США включились 8 лет на­зад, объявив Кавказ зоной своих гео­политических интересов. Если гово­рить предельно обобщенно, то после­дние пытаются «зарезервировать» за собой Кавказ и прилегающие террито­рии. Самый лучший способ достичь этой цели — сохранить точки напря­женности, которые сделали бы поло­жение в регионе бесконтрольным для Российской Федерации.

Немаловажным фактором, деста­билизирующим ситуацию в Кавказс­ком регионе, сегодня стал ислам. Од­нако было бы неверно обвинять ис­лам как религию. Скорее ислам — как разыгранная политическая карта. Воз­рождение ислама на территории пост­советской России происходило нерав­номерно, в зависимости от принима­емых политических форм существо­вания того или иного государства Кав­каза. Возрождающийся ислам все бо­лее активно стремится утвердиться в роли не только регулятора духов­ной жизни и социальных отношений, но и политической идеологии. Отличи­тельной чертой «кавказского» ислама стал огромный мобилизационный по­тенциал.

Радикал-на­ционалистов и ваххабитов объединяло стремление продолжать и активизиро­вать борьбу за объединение Кавказа и его освобождение «от российской окку­пации». При этом занимать подобную позицию оказалось довольно выгодно и с финансовой точки зрения. Местная на­циональная элита эксплуатировала идеи ваххабизма с целью получения финансовых средств у Саудовской Аравии и стран Востока, для которых ваххабизм является официальной государственной религией.

Однако лишь Россия имеет реаль­ную возможность (и кровную необхо­димость) стабилизировать положение на Кавказе, лишь Россия делает это ежедневно (и зачастую вопреки офи­циозу), принимая у себя на террито­рии большую часть закавказской тру­довой миграции (и первым основной удар принимает Краснодарский край). В то же время западные страны, под­писавшие и ратифицировавшие Кон­венцию ООН о беженцах, которая обя­зывает страны-участницы данной кон­венции принимать и материально со­держать мигрантов, фактически не выполняют ее.

Следует признать, что в основе международной политики продолжает оставаться принцип двойных стандар­тов Политика двойных стандартов в конечном счете ведет к подрыву тех базовых принципов и ценностей, на которых покоится (международное со­общество: государственный сувере­нитет, необходимость соблюдения прав человека. Как следствие — сила права в международных отношениях трансформируется в право силы. Ци­вилизованный мир подрывает основы собственного существования

В данном случае миграцию, видимо, уже можно рассматривать как особый вид оружия, позволяющего существенно ослаблять и дестабилизировать ситуацию в регионе, государстве.

Вытеснение славянских народов с исконно русских территорий, из орга­нов государственной власти, сило­вых структур и бизнеса (и это долж­ны понимать представители этничес­ких групп) влечет за собой превраще­ние Кавказа, Кубани в лоскутное оде­яло Русский народ (как бы это пафосно ни звучало) является цементиру­ющим, связующим материалом с нео­бычайно гибкой ментальностью, спо­собной вбирать и соединять различ­ные типы культур, трансформировать и делать их общепринятыми.

В то же время в Краснодарском и Ставропольском краях, Ростовской области идет процесс размывания се­верокавказских культур как единого целого и органичного для этих терри­торий Российской Федерации.

В местах компактного проживания некоторых этнических групп через 7 — 10 лет возможен легитимный (де­мократический) приход к власти на­циональной элиты и далее, через ре­ферендум, — создание национально-территориальных образований, а так­же возможное их смыкание с этничес­ким сепаратизмом на Северном Кав­казе.

Хаос реформаторско-перестроечных процессов сдвинул устоявшиеся и сложившиеся веками этнические пласты. И как следствие возникли не­управляемые миграционные процессы.

Однако нужно четко провести ли­нию, разделяющую вопросы межна­циональных отношений и решение про­блем миграции. В историческом про­цессе ценность каждого этноса нео­спорима, однако увеличение числен­ности мигрантов национальных групп, представители которых уже прожива­ют в Краснодарском крае, приводит к обострению межнациональных отно­шений

Стремление национального мень­шинства превратиться в большинство не может не ущемлять другие живущее бок о бок с ним народы, ра­нее бывшие этническим большин­ством.

Полезность миграции возможна в случае регулирования ее государ­ством в государственных интересах.

Сегодня миграция характеризуется как хаотичная, беспорядочная, неуп­равляемая, подчиненная инстинкту выживаемости индивидуума, а не го­сударственным интересам. Руковод­ствуясь инстинктом, мигранты уст­ремляются именно в самые благопри­ятные в экономическом и природно-климатическом отношении регионы. К таким относится и Краснодарский край. Это вызывает этнодемографические, экономические перекосы.

С распадом Союза развалились и рычаги политического и экономичес­кого сдерживания и управления миг­рационными процессами. С 1985 года пошел процесс разрушения системы сдерживания и фильтрации Одновре­менно с этим 26 апреля 1991 г был принят Закон РФ «О реабилитации реп­рессированных народов», что, в свою очередь, спустило с тормозов сжатую миграционную пружину депортирован­ных ранее в Среднюю Азию народов тем самым фактически поставив Кавказ перед угрозой новых этничес­ких чисток Параллельно идет резкий отток населения из северных территорий Российской Федерации.

Увеличившийся поток беженцев закономерно оказывает в первую очередь давление на инфраструктуру региона и страны. Соответственно в бюджете возникает недостаток средств, кото­рые не предусматривались на приток мигрантов. Резко возраста­ет сумма выплат на социальные гарантии вновь прибывшим. Обостряется конкуренция на рынке труда. Мигранты, как правило, являются более дешевой рабочей силой, вытесняя местное на­селение с рынка труда либо заставляя его работать за ту же сумму, что и мигранты. Все это в целом вызывает падение жиз­ненного уровня населения и резкое недовольство, проявляюще­еся по этническому признаку.

Идет прорастание в экономические сферы жизни региона. Происходит резкое расслоение и обнищание общества и обогаще­ние «элиты». На этом фоне активизируются криминальные груп­пы, формируясь в процессе пополнения по этническому признаку.

Резко возрастает роль таких факторов межэтнической напря­женности, как этнический инфаворитизм и клиентизм, что в боль­шей степени характерно для армянской этнической группы. Он проявляется в стремлении оказывать всевозможную поддержку «своим», которая заключается в финансовой помощи, в продви­жении по службе, научной карьере, в медицинском обслуживании, что вызывает негативную реакцию со стороны других этнических групп.

Учитывая сложную политическую ситуацию в Закавказье — резкое ухудшение отношений Армении с Турцией, Грузией, Азер­байджаном, этот миграционный поток будет только увеличи­ваться.

На протяжении 12 лет Краснодарский край продолжает оста­ваться заложником проблемы турецко-месхетинского населе­ния.

Существует проблема совместного проживания двух этно­сов. Дело не в их численности, а в невозможности ассимилиро­ваться на протяжении всей их истории даже с родственными по крови и вере народами. Легализацией проживания турок-месхетинцев в России проблемы не снять. Этим мы только обострим ситуацию. Разрастание турецко-месхетинской диаспоры в при­граничной территории края не способствует интересам нацио­нальной безопасности страны, поскольку чревато серьезными последствиями, подобно тем, которые произошли в Косово.

К тому же турки-месхетинцы сегодня уже открыто заявляют, что территория края является исконно мусульманской и славян­ское население в ближайшее время будет изгнано отсюда, а гра­ницы России они определяют по реке Хопер Воронежской области.

У турецко-месхетинской диаспоры существуют устойчивые определенные отношения с зарубежными странами.

Прослеживается отчетливая связь между обострением меж­государственного соперничества за обладание контролем над транспортировкой нефти и газа и активностью по турецко-месхе­тинской проблеме международных правозащитных организаций («Московская хельсинская группа», «Мемориал»), российских политических организаций правого спектра («Яблоко»).

Участившиеся случаи приездов на Кубань функционеров УВКБ ООН, специализирующихся на турецко-месхетинской проблеме под прикрытием официального мандата Генеральной Ассамблеи ООН, провоцируют несколько десятков тысяч турок-месхетинцев активнее добиваться ле­гализации их на территории России и требовать предоставления им российского гражданства, хотя им прекрасно известно, что родина турок-месхетинцев находится в Грузии. Давление на гру­зинские власти не осуществляется. Аналогично действуют и многие правозащитные организации.

Благодаря этим связям за последние год-полтора малограмотная турецко-месхетинская община превращена из раздираемого противоречиями организма в хорошо организованное общество «Ватан» с жестким и грамотным в правовом отношении руководством, планирующим и координирующим акции протеста в унисон политическим событиям в России, в том числе выборным кампа­ниям федерального и регионального уровней.

Все отчетливее проявляются цели этой информационной вой­ны. Это —дискредитация патриотического курса руководства России и создание нового регулируемого очага напряженности на Юге России. Меры, предпринимаемые местными и краевыми органами вла­сти, в настоящее время практически исчерпаны. Дальнейшая работа по осуществлению комплекса административно-право­вых мероприятий в местах компактного проживания турок-месхетинцев без конкретных действий по их переселению приведет к эффекту «сжатой пружины» и может породить серьезный кон­фликт.

Действия же правительства РФ по разрешению проблемы турок-месхетинцев нельзя назвать достаточными. Отказ политическо­го руководства Грузии и Турции от принятия переселенцев из России до сих пор не имел для этих стран никаких последствий в дипломатических отношениях.

За этот же период времени в край въехало около 20 тысяч курдов, пытавшихся вернуться в места прежнего проживания после депортации их в 40-е годы.

Курдская проблема за последнее время, кроме руководства края, не поднималась нигде и никем.

Государственная власть упустила инициативу в области ре­гулирования миграционных процессов. У нас нет сегодня рычагов не то что регулировать, а даже просто статистически изучить ситуацию. Но государственная власть не должна упустить поли­тическую инициативу в разрешении проблем кавказского узла.

Анализ современных процессов, происходящих на Северном Кавказе, в южном регионе России, говорит о том, что России придется сталкиваться с проблемой нарушения территориальной целостности. Эта проблема по своей сложности значительно превосходит даже борьбу с терроризмом, поскольку требует взвешенной, долгосрочной и крайне дорогостоящей стратегии. Однако отстаивать свои интересы России не привыкать.

О. ВАСИЛЕВА

Кубанские новости, 13 марта 2002 г.

ПРИЛОЖЕНИЕ 13

Заявление представительства Чеченской Республики в Краснодарском крае

Мы благодарны Кондратенко за поездку в Чечню

Встречей на многостра­дальной чеченской земле, которая прошла недавно между Президентом ЧР, членами Кабинета Мини­стров и делегацией Крас­нодарского края во главе с губернатором Н.И. Кондра­тенко, были удовлетворе­ны обе стороны.

А. Масхадов поручил мне передать свою благодар­ность за этот визит, за го­товность кубанцев оказать помощь в восстановлении разрушенного хозяйства Чечни, обещал, в свою оче­редь, сделать все возмож­ное для выполнения обра­щения господина Н.И.Кондратенко.

Главное, мы считаем, то, что достигнуты первые до­говоренности, проложен путь к взаимовыгодному со­трудничеству.

Мы благодарны губер­натору края за ту помощь, которую он оказывает представительству респуб­лики на Кубани, за то, что помогает решать пробле­мы, с которыми мы сталки­ваемся.

Участвуя в переговорах в гг. Грозном и Назрани, мы видели готовность всех сто­рон к дружбе, сотрудниче­ству и думаем, что все это объединит наши народы и не позволит горе-политикам вершить свои грязные дела на кавказской земле.

Арсен КИЛОЕВ,

представитель

Чеченской Республики

в Краснодарском крае

Краснодарские известия, 9 апреля 1997 г.

ПРИЛОЖЕНИЕ 14

ЗАЯВЛЕНИЕ ГЛАВЫ АДМИНИСТРАЦИИ КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ

КОМУ НУЖНА НОВАЯ КАВКАЗСКАЯ  ВОЙНА?

Как известно, одной из са­мых остры» проблем в области межнациональных отноше­ний на Кубани является ситуа­ция вокруг пребывания у нас турок-месхетинцев.  В край они прибыли в основном в кон­це 80-х годов после кровавых событий в Ферганской доли­не бывшей Узбекской ССР. Никогда ранее эти люди, исто­рической родиной которых является грузинская область Месхетия, на территории Крас­нодарского края не прожива­ли. Да и переселились они сюда стихийно — поскольку в соот­ветствии с решением тогда еще советского правительства для расселения туркам-месхетинцам  были  определены 6 областей Центральной Рос­сии. Их семьям выделялись со­лидная материальная помощь, безвозмездные ссуды на обу­стройство, решались вопросы трудоустройства, социального обеспечения. Однако посе­ляться там многие турки не пожелали, а расселились в предкурортной зоне: Крымс­ком, Абинском районах, а так­же Белореченском, Апшеронском и некоторых других   в количестве до 20 тысяч чело­век. Особую тревогу у корен­ного населения вызвало ком­пактное поселение турок-мес­хетинцев, что резко изменило уклад жизни в населенных пунктах, обозначилось невос­приятие образа жизни, обыча­ев переселенцев. В отдельных школах Крымского района начальные   классы   почти сплошь укомплектованы ту­рецкими детьми.

Руководство и население края сочувственно отнеслись к беде этого народа. На первых порах оказывали необходи­мую помощь, расценивая пре­бывание турок здесь как вре­менное до их возвращения в Грузию, переселения в Турцию либо в другие регионы Рос­сии.

Но с развалом СССР неза­висимая Грузия, руководимая бывшим союзным супер-де­мократом Э. Шеварднадзе, отказывает туркам в пересе­лении в Месхетию. Турция, похоже, более заинтересова­на в проживании соплемен­ников в России, нежели рассе­лить их у себя. Сами турки-месхетинцы, заявляя о своем стремлении выехать в Грузию либо в Турцию, на деле настой­чиво требуют от краевых и местных властей узаконить их постоянное пребывание на Кубани. Активно подключают­ся к беспрецедентному дав­лению на органы власти неко­торые политические силы, в том числе из Москвы, средства массовой информации. Так, а январе-феврале т. г, с подачи краевых политиканов нерусского толка Постоянная палата по правам человека Политического консультативного совета при Президенте Российской Федерации с явно провокационной целью обсу­дила вопрос «О нарушениях прав человека, в том числе национальных меньшинств в Краснодарском крае». Члены этой палаты, известные как ярые демократы, Г. Старовой­това, Г. Якунин, В. Борщев и другие просто затыкали рот представителям края, не вос­принимая никакие аргументы. Угрожали лично мне уголов­ной ответственностью, обзы­вая при этом фашистом и наци­оналистом, преследующим турок-месхетинцев. Тенден­циозный отчет с этого заседа­ния опубликовала газета «Мос­ковские новости». На днях телеканал НТВ посвятил этой проблеме объемный репор­таж, в котором также обвинены краевые власти в гонении на турок.

Население Кубани долж­но знать, что все это — звенья одной цепи. Есть злые силы от политики, которые раздувают новую кавказскую бойню. Именно они с помощью ус­лужливых СМИ устроили в свое время ферганскую рез­ню. На их совести события в Сумгаите, Карабахе, Приднес­тровье, Чечне, Абхазии. А те­перь они же провоцируют обо­стрение межнациональных от­ношений в относительно спо­койном крае, сталкивая власти и коренное население с турками-месхетинцами. Вместо того чтобы там, в Москве, на межгосударственном уровне решать вопросы о переселе­нии их на историческую родину, эти силы разжигают страс­ти, обостряют и без того сложные межнациональные отно­шения.

Наша позиция по турецко-месхетинской проблеме поддержана представителями ООН, рядом федеральных министерств и ведомств, по­этому есть полная уверенность в спокойном, хотя и не быстром решении вопроса о пере­селении этих людей. Мы ока­жем действенную помощь туркам в этих процессах, включая продажу их жилья.

Я обращаюсь к коренно­му населению Кубани, каза­честву: люди, будьте бдительны, мудры и терпеливы. Помните, что за деньги в наше, смутное время можно организовать любую провокацию, способную столкнуть вас с турками-месхетинцами. Власть в крае имеет достаточно сил и рычагов, чтобы обеспечить надлежащий общественный порядок, защитить честь и достоинство каждого жителя, в том числе и турка-месхетинца. Поэтому не позволяйте втягивать себя в меж­национальные конфликты, не поддавайтесь на провокацию. Хочу предупредить: если случится правонарушение в лю­бой форме на почве нацио­нальной розни, то кара пре­ступнику будет неотвратима. Заверяю вас, что злодейству не будет места на нашей зем­ле.

Все мы, жители Кубани, в это суровое время должны продемонстрировать выдерж­ку, последовательность, твер­дость, чтобы сохранить мир и спокойствие в наших домах, городах и станицах.

Вновь обращаюсь к руководителям общественных организаций турок-месхетинцев: не будоражьте свой на­род, не настраиваете людей на экстремизм и неповиновение Закону. Давайте сообща ре­шать вопрос о переселении, а не искать обходные пути или запугивать нас судами, теле­репортажами и публикациями в СМИ. Это в наших общих интересах. Это в интересах всех добрых людей Кубани.

Николай КОНДРАТЕНКО

глава администрации

Краснодарского края

Кубанские новости, 5 марта 1998 г.

ПРИЛОЖЕНИЕ 15

В. ТЕМНИКОВ, главный федеральный инспектор по Краснодарскому краю и Республике Адыгея аппарата полпреда Президента РФ в Южном федеральном округе:

«КОНКРЕТНО ЗАНИМАТЬСЯ ПРОБЛЕМАМИ МЕЖНАЦИОНАЛЬНЫХ ПРОЦЕССОВ»

Вячеслав Иванович, смо­жем ли мы наконец-то решать межнациональные проблемы, не доводя их до конфликтов?

В прошлом году приобре­тен немалый опыт, необходимый для выработки скоординирован­ных мер по удержанию межнаци­ональной стабильности, осо­бенно в населенных пунктах с компактным проживанием турок-месхетинцев и курдов. Исходить нужно прежде всего из того, что мы должны конкретно занимать­ся проблемами межнациональ­ных процессов, анализировать деятельность своих подчинен­ных структур и решать, еще раз подчеркиваю, в рамках своей служебной компетенции, вопро­сы, укрепляющие правопорядок и законность в местах межнаци­ональной напряженности. Те­перь цель не в совещаниях, ко­торые, как показало второе по­лугодие 2001 года, позволили нам рельефнее обнажить эти проблемы, и не только в прове­денной органами власти края и Адыгеи работе по разработке проекта Федерального закона «О миграции в Российской Фе­дерации» и других, а в реальной повседневной слаженной прак­тической работе всех заинтере­сованных структур.

—Но для этого необходимо владеть реальной картиной национального состава насе­ления на территории края и Республики Адыгея по каждому населенному пункту, знать со­держание и характер происхо­дящих процессов в межнацио­нальной сфере. У нас есть та­кая информация?

К сожалению, надо конста­тировать, что информация, ко­торая находится в поле нашего зрения, зачастую не полная, так как касается в основном одних и тех же «беспокойных» райо­нов, а их всего наберется около десятка. На практике силы и средства для изучения обстанов­ки направляются туда, где она резко обострилась, либо уже произошли межнациональные конфликты. Это относится к Кореновскому, Отрадненскому и некоторым другим районам края. Пока мы не владеем и реальны­ми сведениями о прибывающих и расселяющихся в крае и Ады­гее мигрантах. В Адыгее курды, кроме компактного проживания в селах Красногвардейского района, последнее время стали сплоченно заселяться на терри­тории других районов республи­ки. Своевременной информации о вышеуказанных случаях в ад­министрации районов и органы власти края не поступало. Нет своевременной и адекватной реакции на противоправные дей­ствия мигрантов, которые посте­пенно детонируют межнацио­нальные конфликты. Так, в ста­нице Казанской и других насе­ленных пунктах группы армян, имеющих регистрацию за преде­лами края, закупают у населе­ния в больших объемах мясо и сало и фурами вывозят для оп­товой продажи перекупщикам в центральные районы России. Технология этого бизнеса у них отработана на разных уровнях.

А куда же смотрят мили­ция, налоговая инспекция и по­лиция? Видят и молчат?

Получается, что так. Хотя об этом знает вся станица. Или другой пример. В Апшеронском районе турецкие фирмы на за­готовке и переработке леса практически полностью контро­лируют эту отрасль. Набор ра­ботников ведут из числа пересе­ленцев турецкой национально­сти. Руководством фирм нео­днократно ставился вопрос о завозе иностранной рабочей силы непосредственно из Тур­ции. Все это вызывает возмуще­ние у местного населения, испытывающего нехватку рабочих мест. Как вы понимаете, те пе­реселенцы, которые имеют рос­сийское гражданство и регист­рацию по месту жительства, об­ладают всей полнотой консти­туционных прав. Поэтому состо­яние этнонациональной обста­новки одновременно зависит от эффективности мероприятий по адаптации компактно расселив­шихся в крае и Адыгее пересе­ленцев. Эта задача полностью относится к компетенции орга­нов власти субъектов федера­ции и органов местного самоуп­равления. Определенный опыт в этом отношении накоплен в Крымском, Белореченском и не­которых других районах края, а также в Красногвардейском рай­оне Республики Адыгея. План мероприятий по культурно-пси­хологической адаптации курдов в Адыгее утвержден президентом республики.

Вячеслав Иванович, одним из важнейших вопросов, без которого, как показывает по­ложение дел, обсуждаемых про­блем не решить, является ра­бота с кадрами, которые бу­дут решать возникающие воп­росы, осуществлять конт­роль и анализ проводимых ме­роприятий и информационное обеспечение краевой админис­трации. Здесь-то есть какие-то сдвиги к лучшему?

К сожалению, на сегодняш­ний день можно назвать едини­цы городов и районов края, где есть работники, понимающие межнациональные проблемы. Такое же положение и в Адыгее и, думаю, в других регионах. Что­бы создать действенную систе­му мер, подходов в решении миг­рационных и межнациональных проблем, требуется продуман­ная система подготовки и обу­чения кадров. Причем курс обу­чения должны проходить по категориям от работников органов местного самоуправления до руководителей департаментов администрации края и заинтере­сованных федеральных струк­тур. На мой взгляд, необходимо усилить и основное координиру­ющее звено во всей этой работе — отдел межнациональных от­ношений. Сегодня мы вправе констатировать: правитель­ством Российской Федерации не выполняется Указ Президен­та России о ликвидации Мини­стерства по делам федерации и передачи его функций в обла­сти миграции в ведение МВД. Получается, что вся ответствен­ность по проблемам миграции опять ложится на плечи феде­ральных округов и регионов.

А какие основные выводы можно сегодня сделать?

Вывод может быть только один — надо конкретно зани­маться проблемами межнацио­нальных процессов, причем на всех уровнях — федеральном, окружном, краевом, районном, поселковом. Нужны для этого соответствующая законодатель­ная база, ответственные про­фессиональные кадры и, самое главное, четко поставленная за­дача.

В. ДЕНИСОВ

Кубанские новости, 13 марта 2002 г.

СОДЕРЖАНИЕ

Введение………………………………………………………………С. 3
Глава 1. Пресса Краснодарского края: особенности, тенденции развития и основные механизмы влияния на этнические отношения ……………………………………………………………    С. 12
Глава 2. Этнический конфликт: общая модель, особенности, мировой опыт урегулирования ……………………………………..  С. 21
Глава 3. Современное состояние этнических отношений в Краснодарском крае и влияние на них прессы ……………………  С. 38
Глава 4. Конструирование этнического конфликта в прессе …….С. 78
Список литературы и источников ………………………………….С. 112
Приложения ………………………………………………………….С. 123

[1] Малькова В.К. Проблемы этнической журналистики и толерантности//Остановитесь! Оглянитесь! К вопросу об этнической толерантности и конфликтности в российской прессе. М., 2002. С. 6.

[2] Тишков В.А. СМИ и конфликты//Независимая газета. 10.04.1994.

[3] Рейтинг конфликтности постсоветских государств (по данным этнологического мониторинга за 2001г.)//Межэтнические отношения и конфликты в постсоветских государствах. Ежегодный доклад, 2001. М., 2002. С. 20.

[4] Дзялошинский И. Российская журналистика в поисках модели развития//Роль прессы в формировании в России гражданского общества. М., 1999. С. 104-105.

[5] Вартанова Е.Л. Современная медиаструктура//Средства массовой информации постсоветской России. М., 2002. С. 21.

[6] Лозовский Б. «Четвертая власть» и общество: на тернистом пути к согласию. Екатеринбург. 2001. С.108.

[7] Смирнова Н.А. Региональные СМИ и социальные процессы//300 лет российской газете. От печатного станка к электронным медиа. М., 2002. С. 214.

[8] Коновченко С.В. Общество – средства массовой информации – власть. Ростов-на-Дону. 2001. С. 100.

[9] Катлип С.М., Сентер А.Х., Брум Г.М. Паблик рилейшенз: теория и практика. М. – СПб. – Киев. 2001. С. 288.

[10] Реснянская Л.Л., Фомичева И.Д. Газета для всей России. М., 1999. С. 14.

[11] Доклад Президента национальной информационной палаты Г.П. Мальцева на съезде Конгресса российских СМИ. М., 15.12.2000.

[12] Коновченко С.В. Общество – средства массовой информации – власть. Ростов-на-Дону. 2001. С. 110

[13] Федотова Л.Н. Анализ содержания – социологический метод изучения средств массовой коммуникации. М., 2001. С. 12.

[14] Малькова В.К. Методы диагностики этнической толерантности в СМИ (на примере российской прессы)//Диагностика толерантности в средствах массовой информации. М., 2002. С. 103-104.

[15] Малькова В.К. Указ. соч. С. 114-160.

[16] Сиберт Ф.С., Шрамм У., Питерсон Т. Четыре теории прессы. М., 1998. С. 24.

[17] Засурский И. Масс-медиа второй республики. М., 1999. С. 34-36.

[18] Усачева В.В. Власть и СМИ в России: как изменились их взаимоотношения//Pro et contra. Т. 5. №4. Осень 2000. С. 109.

[19] Сиберт Ф.С., Шрамм У., Питерсон Т. Указ. соч. С. 21 – 22.

[20] Вартанова Е.Л. Медиа в постсоветской России: их структура и влияние//Pro et contra. Том 5. №4. Осень 2000. С. 64-65.

[21] Средства массовой информации постсоветской России. М., 2002. С. 11.

[22] Доклад Президента национальной информационной палаты Г.П. Мальцева на съезде Конгресса российских СМИ. М., 15.12.2000.

[23] Общественная экспертиза: анатомия свободы слова. М., 2000.

[24] Джибладзе Ю. Хейт-спич – язык вражды. Круглый стол 27.06.2002г.//Открытый миръ. Краснодар. №17. 2002. С. 13.

[25] Джибладзе Ю. Указ соч. С. 14.

[26] Закон Краснодарского края «О государственной поддержке средств массовой информации Краснодарского края»//Информационный бюллетень №16 Законодательного Собрания Краснодарского края. Краснодар. 1997. С. 39.

[27] Дробижева Л.М. Межэтнические конфликты. Поиски путей к межэтническому согласию//Этносоциология. М., 1998. С. 229-260.

[28] Разделит ли Россия участь Союза ССР? (Кризис межнациональных отношений и федеральная национальная политика). М., 1993.

[29] Греков Н. «Методологический кризис» или скрытая деградация?//Pro et contra. Т. 6. №1-2. Зима – весна 2001. С. 178.

[30] Савва Е.В. Русская соционормативная культура в философии Серебряного века. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата философских наук. Краснодар. 2000. С. 25.

[31] Греков Н. Указ. соч. С. 182.

[32] Ахиезер А. Культурные основы этнических конфликтов//Общественные науки и современность. 1994. №4. С. 115.

[33] Абдулатипов Р.Г. Национальная политика России должна быть честной и демократичной. Послание Президенту РФ Б.Н. Ельцину о федеративной национальной политике//Независимая газета. 1995. 14 марта. С.3.

[34] Хамзина Г.Р. Ценностная мотивация этнического конфликта. Казань. 1999. С. 19.

[35] Авксентьев В.А. Этнические конфликты: история и типология//Социологические исследования. 1996. №12. С. 48 – 49.

[36] Этнос и политика. М., 2000. С. 221.

[37] Тишков В.А. Очерки теории и политики этничности в России. М., 1997. С. 480.

[38] Губогло М.Н. Языки этнической мобилизации. М., 1998.

[39] Межэтнические конфликты в странах Зарубежного Востока. М., 1991. С. 33-34.

[40] Межэтнические конфликты в странах Зарубежного Востока. М., 1991. С. 250.

[41] Амелин В. Вызовы мобилизованной этничности. М., 1997. С. 119.

[42] Абашин С. На разломе «южной дуги» (из блокнота этнографа)//Вестник Евразии. №2 (9). М., 2000. С. 117.

[43] Kohr L. The Breakdown of Nations. L., 1957. P. 57-59.

[44] Амелин В. Указ. соч. С. 125.

[45] Меморандум Кона. Управление этническим конфликтом//Межнациональные отношения и становление гражданского общества на Юге России. Краснодар. 2002. С. 6-14.

[46] Чумиков А. Управление конфликтами. М., 1995. С. 9.

[47] Меморандум Кона//Межнациональные отношения и становление гражданского общества на Юге России. Краснодар. 2002. С. 12.

[48] Крицкий Е., Савва М. Краснодарский край: модель этнологического мониторинга. М., 1998. С. 16.

[49] Громов В.П. Власть дана, чтобы помогать людям//Кубань сегодня. 24.03.2000.

[50] Коновалов В. Обращение к славянам юга России//Кубань сегодня. 12.03.2001.

[51] Харченко Н. Способны ли русские защитить себя?//Кубань сегодня. 23.06.2000.

[52] Обращение главы администрации Краснодарского края Н.И. Кондратенко к казакам Кубани//Выбор Кубани. №23. сентябрь 1999.

[53] Кондратенко Н.И. Нужна политика мира, а не войны//Кубанские новости. 25.01.1997.

[54] Коновалов В. Обращение к славянам Юга России//Кубань сегодня. 12.03.2001.

[55] Кондратенко В. Дом для друзей//Кубанские новости. 11.10.2000.

[56] Кормишин Ф. Кому выгодна соль на ранах?//Кубанские новости. 23.07.1997.

[57] Этническая толерантность в поликультурных регионах России. М., 2002. С. 23.

[58] Николаев Н.М. Миграция населения Ставропольского края на рубеже ХХ1 века//Расселение, этнокультурная мозаика, геополитика и безопасность горных стран. М. – Ставрополь. 2001. С. 211.

[59] Жириков А.А. Этнические факторы политической стабильности. М., 1995; Крицкий Е., Савва М. Краснодарский край: модель этнологического мониторинга. М., 1998.

[60] Миграция: адаптация и экономическая выгода//Кубань сегодня. 20.02.2002.

[61] Савва М.В. Без интеграции нет гарантий безопасности//Новая реальность. №7. Июль 2002; Резолюция «круглого стола» общественных организаций Краснодарского края, занимающихся решением проблемы интеграции вынужденных мигрантов//Новая реальность. №7. Июль 2002.

[62] Семья в зеркале государственных проблем//МК-Кубань-Новороссийск-Сочи. 27 июня-4 июля 2002.

[63] Белозеров В.С. Динамика этнической структуры населения Северного Кавказа//Расселение, этнокультурная мозаика, геополитика и безопасность горных стран. М. – Ставрополь. 2001. С.74.

[64] Оберемко О.А., Кириченко М.М. Вынужденные переселенцы на Кубани: институциональная перспектива управления. Краснодар. 2001. С. 31.

[65] Витковская Г. Вынужденная миграция и мигрантофобия в России//Нетерпимость в России. Старые и новые фобии. М., 1999. С. 151-191.

[66] В движении добровольном и вынужденном. Постсоветские миграции в Евразии. М., 1999. С. 46.

[67] Багаева Н.Э., Макоев Х.Х. Вынужденные мигранты в Северной Осетии: политика и особенности адаптации//Расселение, этнокультурная мозаика, геополитика и безопасность горных стран. М. – Ставрополь. 2001. С. 55.

[68] Витковская Г. вынужденная миграция и мигрантофобия в России//Нетерпимость в России. Старые и новые фобии. М., 1999. С. 172.

[69] Савва М.В. Интеграция вынужденных переселенцев в местное сообщество на юге России//Интеграция беженцев и вынужденных переселенцев на юге России: первые итоги. Краснодар. 2001. С.5-10.

[70] Необходимы безотлагательные и действенные меры, чтобы сохранить межэтнический баланс//Кубань сегодня. 18.08.2000.

[71] Министр уехал, а турки остались… пока?//Кубанские новости.21.03.2001.

[72] Застолбились курды в Еленовке//Кубань сегодня. 28.10.2000.

[73] «Троянский конь» месхетинской проблемы//Кубань сегодня. 1.02.2002.

[74] Троянский конь и кто его впускает//Вольная Кубань. 13.03.2002.

[75] Рыба ищет, где глубже, а мигрант – где лучше//Краснодар. №33. 2000.

[76] Абрамцева В. «Дорогие» гости//Вольная Кубань. 03.10.2002.

[77] Харченко И. Кубанцы не должны страдать от неконтролируемого наплыва мигрантов//Кубанские новости. 18.04.2001.

[78] Барьеры для миграции//Краснодарские известия. 08.12.2000.

[79] Экономическая миграция//Вольная Кубань. 17.05.2001.

[80] Малькова В.К. Русское население в российских республиках//Малькова В.К., Тишков В.А. Этничность и толерантность в средствах массовой информации. М., 2002. С. 153.

[81] Белозеров В.С. Динамика этнической структуры населения Северного Кавказа//Расселение, этнокультурная мозаика, геополитика и безопасность горных стран. Москва-Ставрополь. 2001. С. 74.

[82] Белозерова Л.П. Особенности демографических процессов в национальных образованиях Северного Кавказа и их социально-экономические последствия//Расселение, этнокультурная мозаика, геополитика и безопасность горных стран. М. – Ставрополь. 2001. С. 76-77.

[83] Чернышов В. Где ты, патриот Ермолов?//Кубань сегодня. 21.07.2001.

[84] Миграция и безопасность в России. М., 2000. С. 161.

[85] Козлов В.И. Иммигранты и этнорасовые проблемы в Британии. М., 1987. С. 163.

[86] Савва М.В. Шесть лет по пути…куда?//Краснодарские известия. 2.03.2002;  Юг России – территория чего?//Московский комсомолец на Кубани. 18-25.10.2001.

[87] Чернышов В. Где ты, патриот Ермолов?//Кубань сегодня. 21.07.2000.

[88] Космачева Е. В Майкопе двести мужиков подрались из-за одной девушки//Комсомольская правда – Кубань. 04.04.2002.

[89] Побоище на пляже//Кубань сегодня. 9.08.2002.

[90] Солдатова Г.У. Психология межэтнической напряженности. М., 1998. С. 321.

[91] Традиции черноморских казаков живы//Кубань сегодня. 18.09.2002.

[92] Кудрявцев А. Чеченцы в восстаниях и войнах 18 – 19 веков//Вестник Евразии. 1996. №1 (2). С. 95.

[93] Ле Карре Джон Наша игра. М., 1997. С.274.

[94] Машбаш И. Из тьмы веков. Майкоп, 2000. С. 627.

[95] Чеченский кризис в массовом сознании населения Северного Кавказа. Эксперсс-отчет о результатах прикладного этносоциологического исследования. Чеченская Республика. Исполнитель Савва Е.В. Краснодар. 1995. С.16.

[96] Чеченский кризис в массовом сознании населения Северного Кавказа. Эксперсс-отчет о результатах прикладного этносоциологического исследования. Республика Адыгея. Исполнитель Большов В.Б. Краснодар. 1995. С.46.

[97] Что делать с Темрюком?//Кубанские новости. 6.12.1996.

[98] За что Сталин выселял народы//Кубань сегодня. 1.06.2001.

[99] Червонная С.М. Все наши боги с нами и за нас. Этническая идентичность и этническая мобилизация в современном искусстве народов России. М., 1999. С. 107.

[100] Хабутдинов А. Ваххабизм в Татарстане: сегодняшняя ситуация в исторической ретроспективе//Вестник Евразии. 2000. №2 (9). С. 89.

[101] Ланда Р.Г. Ислам в истории России. М., 1995. С. 150.

[102] Левин З.И. Ислам и национализм в странах Зарубежного Востока. М., 1988. С. 43.

[103] Кредо ваххабита//Вестник Евразии. 2000. №3 (10). С. 118-128.

[104] Удугов М. Обреченная борьба//http://altim.virtuale.net/Docs/Russian/Udugov.htm

[105] Акаев В. Шейх Кунта-Хаджи//Наш Дагестан. Махачкала. 1995. С.3.

[106] Каддафи М. Зеленая книга. М., 1989. С. 99.

[107] Магомедов Г. Что страшнее ваххабизма?//Независимая газета. 07.08.2001;

Омаров Г. Так что же страшнее ваххабизма?//Независимая газета. 18.08.2001.

[108] Время разбрасывать и время собирать чеченские камни//Кубанские новости. 2.08.1997; Ваххабиты проникли и на Кубань?//Краснодарские известия. 8.09.1999.

[109] Савва М.В. Покой Кавказу только снится//Краснодарские известия. 22.03.2001.

[110] Ожидает ли Россию весной будущего года большая война на Кавказе? Заявление Совета атаманов Кубанского казачьего войска//Кубанские новости. 22.12.2000.

[111] Юрский Н. Об исламском сепаратизме замолвите слово//Краснодарские известия. 13.05.2000.

[112] Турки въехали в чужой монастырь со своим уставом//Краснодарские известия. 3.03.2001.

[113] Турецкий марш//Краснодарские известия. 14.04.2001.

[114] Хинштейн А. Янычары плаща и кинжала//Еркрамас. Газета армян юга России. №11, июль 2001.

[115] И шо ж воно зробылось так, шо в турка я перевернулся//Кубань сегодня. 7.02.2001.

[116] Ткачева Л. Лакомый кусочек. Как турки «осваивают» Кубань//Краснодарские известия. 31.03.2001.

[117] Савва М.В. В поисках путей мира//Московский комсомолец на Кубани. 7-14 марта 2002.

[118] Филимонов Е. Кто стоит за «наездами» в центральной прессе на губернатора Кубани?//Кубанские новости. 13.09.2002.

[119] Шиллер Г. Манипуляторы сознанием. М., 1980. С. 22.

[120] Меморандум Кона. Управление этническим конфликтом//Межнациональные отношения и становление гражданского общества на Юге России. Краснодар. 2002. С. 8.

[121] Меморандум Кона. Указ. соч. С. 11.

[122] Меморандум Кона. Указ. соч. С. 12.

[123] Меморандум Кона. Указ. соч. С. 14.

[124] Кулиев И.О. Организация взаимодействия органов внутренних дел со средствами массовой информации в условиях межнациональных конфликтов. Автореф. дис. на соискание ученой степени канд. юр. наук. М., 1996. С. 4.

[125] Рекомендации межрегиональной конференции «Пути достижения межнационального согласия на Юге России»//Межнациональные отношения и становление гражданского общества на Юге России. Краснодар. 2002. С. 70.

[126] Заринов И.Ю. «Чеченский узел» в этнополитике постсоветской России (анализ центральной и региональной прессы России и стран ближнего зарубежья). М., 1999. С. 81.

[127] Малькова В.К. Образы этносов в республиканских газетах (опыт этносоциологического изучения). М., 1991. С. 13-14.

[128] Малькова В.К. Проблемы этнической журналистики и толерантности//Остановитесь! Оглянитесь! К вопросу об этнической толерантности и конфликтности в российской прессе. М., 2002. С. 16.

[129] Чичановский А.А. В тенетах свободы. Политологические проблемы взаимодействия властных структур, средств массовой информации и общества в новых геополитических условиях. М., 1995. С. 150, 155-156.

[130] Карпенко О. Языковые игры с «гостями с юга»: «кавказцы» в российской демократической прессе 1997 – 1999гг.//Мультикультурализм и трансформация постсоветских обществ. М., 2002. С. 178. 

[131] Чичановский А. Средства массовой информации как фактор этнополитической ситуации//Этнополитический вестник. 1995. №2. С. 136.

[132] Этносоциология. М., 1998. С. 201.

[133] Малашенко А. Ксенофобии в постсоветском обществе//Нетерпимость в России: старые и новые фобии. М., 1999. С. 13.

[134] Средства массовой информации постсоветской России. М., 2002. С. 5.

[135] Общественная экспертиза: анатомия свободы слова. М., 2000.

[136] Киуру К.В. Медиаграмотность как задача образования в сфере массовой коммуникации: лингвистический аспект//300 лет российской газете. От печатного станка к электронным медиа. М., 2002. С. 192-193.

[137] Бурдье П. О телевидении и журналистике. М., 2002. С. 84-85.

[138] Чичановский А. Средства массовой информации и терпимость: проблемы реализации конструктивного идейно-политического потенциала общества//Этнополитический вестник. 1995. С. 99.

[139] Гармаш С. Поставить заслон на пути незаконной миграции//Кубанские новости. 20.03.2002.

[140] Ушаков А. Решительно и жестко краевые власти намерены противостоять незаконной миграции//Краснодарские известия. 20.03.2002.

[141] Перфильев Ю. Территориальная организация российского интернет-пространства//Интернет и российское общество. М., 2002. С. 27.

[142] Пресс-конференция губернатора Краснодарского края Александра Ткачева //Стенограмма пресс-конференции губернатора Краснодарского края А.Н. Ткачева, сделанная Новороссийским комитетом по правам человека. 18.03.2002г.  

[143] Земля кубанская – слезы турецкие. Власти Крымского района Краснодарского края нашли как «подкопаться» к туркам-месхетинцам//Пресс-релиз автономной некоммерческой организации «Новороссийский городской комитет по правам человека». 31.03.2002г.

[144] Карастелев В. Депортация началась! Срочное сообщение//Пресс-релиз. 31.03.2002г.

[145] Голодовка в селе Киевском Крымского района Краснодарского края//Пресс-релиз Новороссийского комитета по правам человека. 22.06.2002г.

[146] Турки-месхетинцы опять в центре внимания//Кубанские новости. 28.06.2002.

[147] Совет Федерации поддержал инициативы губернатора Ткачева в сфере миграции//Пресс-релиз Новороссийского комитета по правам человека. 16.07.2002г.

[148] Незаконную миграцию – под контроль. Постановление Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации «О ситуации в Краснодарском крае, складывающейся в сфере миграции и межнациональных отношений»//Кубань сегодня. 17.07.2002. Тот же заголовок имеет публикация Постановления Совета Федерации в газете «Кубанские новости» от 17.07.2002.

[149] Миграционные потоки – под контроль//Краснодарские известия. 20.07.2002.

[150] Нечего мусолить проблему, надо решать ее//Вольная Кубань. 13.07.2002.

[151] Нечего мусолить проблему, надо решать ее//Вольная Кубань. 13.07.2002.

[152] Паспортно-визовая служба вышла на «охоту»!//Пресс-релиз Новороссийского комитета по правам человека. 30.08.2002г.

[153] Обращение//Кубань сегодня. 22.11.2000.

[154] Исследование осуществлено по представительной для региона (Краснодарский и Ставропольский края, Республика Адыгея, Ростовская область) квотной выборочной совокупности 1000 человек Центром социальных и маркетинговых исследований (руководитель – Реммлер В.Ю.). В Краснодарском крае опрошено 337 человек. Автор опросного листа – М.В. Савва.

[155] Результаты социологического исследования состояния межэтнических отношений в регионе//Межнациональные отношения и становление гражданского общества на Юге России. Краснодар. 2002. С. 19.

[156] Кубань стала второй родиной для миллиона беженцев//Кубанские новости. 23.09.1998. 

[157] Джибладзе Ю. Хейт-спич – язык вражды. Круглый стол 27 июня 2002г.//Открытый миръ. Краснодар. №17. 2002. С. 14.

[158] Миграционные процессы необходимо регулировать//Кубанские новости. 31.08.2000.

[159] Крымский В. Большое собрание//Кубань сегодня. 19.07.2000.

[160] Карасев И. Ползучий этнический переворот?//Кубанские новости. 31.05.2001.

[161] Касмынин Г. Суверенитет//Кубанские новости. 29.11.2000.

[162] Нагорный Ю. Застолбились курды в Еленовке//Кубань сегодня. 28.10.2000.

[163] Алещенко В. Мы не националисты, мы просто русские…//Кубань сегодня. 13.10.2000.

[164] Сергеева Ю. Жертвуем целым народом//Школа мира. №4. Сентябрь 2001.

[165] Гармаш С. Кубанские Балканы?//Кубанские новости. 27.03.2001.

[166] Рыжков Л. Ферганские погромы повторятся на Кубани?//Комсомольская правда – Кубань. 21.04.2001.

[167] Владов А. У Кубани есть шанс стать … вторым Косово//Кубань сегодня. 23.06.2000.

[168] Молоканов Г. Поднимаемся с колен!//Кубань сегодня. 15.03.2000.

[169] Если станут убивать русского, то никто и не шелохнется//Кубань сегодня. 19.01.2001.

[170] Харченко Н. Способны ли русские защитить себя?//Кубань сегодня. 23.06.2000.

[171] Кондратенко Н.И. Скажите свое слово на выборах//Кубань сегодня. 10.12.1999.

[172] Савва М.В. Не так страшен черт, как его малютки//Люди года. Краснодар. 2002. №5. С. 49

[173] Хинштейн А. Янычары плаща и кинжала//Еркрамас. №11. Июль 2001.

[174] Троянский конь месхетинской проблемы//Кубань сегодня. 01.02.2001.

[175] Обращение//Кубань сегодня. 08.09.2000.

[176] Ради достойной жизни кубанцев стоит бороться//Кубанские новости. 15.09.2000.

[177] Ради мира и согласия. 21 мая отмечался день памяти погибших в Кавказской войне//Кубанские новости. 22.05.2001.

[178] На Кубани – стабильная ситуация//Краснодарские известия. 29.05.2002.

[179] Заявление руководителей национальных объединений Кубани «За гражданский мир и устойчивое развитие Краснодара и Кубани»//Вольная Кубань. 30.09.1999.

[180] Савва М. В поисках путей мира//Московский комсомолец на Кубани. 7-14.03.2002.

[181] Резолюция «круглого стола» общественных организаций Краснодарского края, занимающихся решением проблемы интеграции вынужденных мигрантов//Новая реальность. 2002. №7.

[182] Сбережем мир в нашем доме//Краснодарские известия. 20.04.2002.

[183] Кондратенко Н.И. Кому нужна новая Кавказская война?//кубанские новости. 05.03.1998.

[184] Тишков В.А. Стратегии противодействия экстремизму//Малькова В.К., Тишков В.А. Этничность и толерантность в средствах массовой информации. М., 2002. С.21.

[185] Кулиев И.О. Организация взаимодействия органов внутренних дел со средствами массовой информации в условиях межнациональных конфликтов. Автореф. дис. на соискание ученой степени канд. юрид. наук. М., 1996. С. 22-23.

[186] Гакаев З.Ж. Особенности освещения чеченского конфликта в СМИ//Диагностика толерантности в средствах массовой информации. М., 2002. С. 237-238.